Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова
Остров Сахалин отделен от материковой части Татарским проливом, название которого отсылает к представлению западноевропейских картографов и географов о том, что существует Великая Тартария (или Татария[5]), чьи границы могли быть от Урала к Сибири и дальше на восток или же к Монголии и Китаю. Великой Тартарией могли называться земли от Каспийского моря до Тихого океана, а тартарами — обитатели этих мест.
Слово «Тартария» связано с древнегреческим мифотопонимом «Тартар», происходящим от имени заключившего в подземный мир титанов бога Тартароса, и означает ад, преисподнюю или бездну.
Тартария как географический объект не имеет научного подтверждения. Используемое в прошлом в европейских языках слово «Тартария» обозначало далекие и неизвестные земли, с которых в Европу приходили кочевники.
Представление о Тартарии ввел в активный речевой обиход посетивший Московию голландец Николас Витсен (1641–1717) — автор сочинения «Северная и Восточная Тартария» (1692, 1705). Вслед за ним азиатское побережье к северу от Китая и Кореи стали называть Татарским берегом. Слово «Татария» многократно используется у французского мореплавателя Жана Франсуа де Гало де Лаперуза (1741–1788), который по отношению к Сахалину ошибочно ввел слово «Чока»[6]. При этом со времен экспедиции Ж. Ф. де Гало де Лаперуза в литературе по отношению к восточным окраинам Сибири закрепилось словосочетание Татарский материк (иногда — Тартария).
Пирога жителя Чока. Гравюра неизвестного автора, XVIII век.
Image from the Biodiversity Heritage Library. Contributed by Missouri Botanical Garden, Peter H. Raven Library / Wikimedia Commons
Ж. Ф. де Гало де Лаперуз назвал пролив, отделяющий Сахалин от материка, Тартарским с учетом представлений европейских картографов о землях кочевников и охотников Сибири и Дальнего Востока. А уже во времена Г. И. Невельского пролив стал называться Татарским: ведь слово «Тартария» как географический термин не использовалось на отечественных картах.
Слово «Тартария» сохранялось до начала XIX века, поэтому было представлено в работах не только ученых из Западной Европы, но и у русскоязычных авторов, например у Василия Никитича Татищева (1686–1750), Николая Михайловича Карамзина (1766–1826) или Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского (1827–1914). Многократное употребление слова «Татария» отличает язык книги Ивана Федоровича Крузенштерна (1770–1846) «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях “Надежда” и “Нева”» (1809, 1810, 1812).
Вариант слова «Тартария» дважды употребляется Джонатаном Свифтом (1667–1745) в «Путешествии Лемюэля Гулливера» (1726), а именно во второй части романа, когда главный герой совершает путешествие в Бробдингнег. Персонажи ирландского писателя опасаются, что их корабль может быть унесен к дальневосточному побережью Тихого океана: «Мы сочли за лучшее держаться прежнего направления, нежели отклоняться более к северу, так как при этом нас могли унести в северо-западные области Великой Татарии или к Ледовитому морю»[7]. А позже и сам Гулливер утверждает, что «был всегда того мнения, что здесь необходимо должна быть земля, служащая противовесом громадному материку Татарии».
Авторы английской литературы нередко вкладывали в речь своих героев упоминания о «Тартарии» или «Татарии». Так, единичные или малочастотные названия неизвестных для европейцев земель включены в художественное пространство «Кентерберийских рассказов» (1387–1400) Джеффри Чосера (1343–1400), романа «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818) Мэри Шелли (1797–1851) и поэмы Роберта Браунинга (1812–1889) «Флейтист из Гаммельна» (1842).
Герой готического романа Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» в главе XXIV преследует монстра «среди дебрей Тартарии и России» (аmidst the wilds of Tartary and Russia). Однако в переводе этого произведения на русский язык Зинаидой Александровой в 1965 году слово «Тартария» опущено и дано как «Азия».
Музыкант из «Флейтиста из Гаммельна» Роберта Браунинга говорит, что «в прошлом июне в Тартарии» он избавил хана «от роя комаров». В переводе Самуила Маршака эти строчки звучат так:
Хоть я бедный дударь, Избавил я хана татарского встарь От злых комаров, опустившихся тучей…Слово «Татария» отражено и в названии книги корабельного врача военно-морского ведомства Великобритании Джона Мортлока Тронсона (1829–1863) «Плавание в Японию, на Камчатку, к берегам Сибири, Татарии и Китая на борту корабля Ее Королевского Величества “Барракуда” с картами и рисунками» (1859). Путешествие этого автора состоялось в 1854–1856 годах. Дж. М. Тронсон, кроме прочего, упоминает о вариативном названии реки Амур (от нивхского слова «дамур» — «большая река») как Сахалин-Ула (от маньчжурского «Река черной воды»). А. П. Чехов, перед тем как отправиться на Сахалин, знакомился с «Новым атласом Китая, Татарии и Тибета», издание которого взял у своей знакомой Ольги Петровны Кундасовой (1865–1943), прозванной писателем «астрономкой».
Слово «миф» как термин в отечественной науке стало употребительным относительно недавно, только в XIX веке, поэтому в отчетах («расспросных речах», «скасках», «донесениях», «объявлениях» и даже «отписках») первооткрывателей Дальнего Востока на протяжении XVII–XVIII столетий часто использовались слова «обычай», «верование», «богопоклонение» и др. Традиция такого отбора слов, входящих в смысловое поле мифологии, сохранялась и в последующие времена. Однако начиная с произведений И. А. Гончарова, А. П. Чехова, В. М. Дорошевича и других авторов, писавших о Дальнем Востоке, слово «миф» становится более частотным.
Часть I. Из прошлого в настоящее
Глава 1. Освоение Сахалина и Курильских островов через мифы и предания
Мифологические сведения в сочинениях XVIII–XIX вв.С XVII–XVIII столетий Сибирь и Дальний Восток покорялись путешественникам, которые, возвращаясь в родные края, делились тем, что им удалось увидеть. Среди этих людей были, прежде всего, якутский казак Нехорошко Иванович Колобов, который достиг Охотского моря и впервые рассказал в 1646 году о бородатых айнах; мореход и первооткрыватель Курильских островов Иван Петрович Козыревский (в монашестве — Игнатий); названный Пушкиным «Камчатским Ермаком» землепроходец Владимир Васильевич Атласов; казак-землепроходец Данила Яковлевич Анцыфоров (Анциферов); выходец из Швеции, исследователь Камчатки и Курильских островов Иван Борисович Евреинов (Иоганн Родилгус); геодезист и картограф Федор Федорович Лужин и другие.
Все эти люди способствовали созданию начальных сведений об удаленных на восток от центра землях. Рассказы и иные живые свидетельства землепроходцев становились важным и нужным материалом для научного, публицистического и литературно-художественного творчества их современников. Все сказанное о Дальнем Востоке и увиденное там фиксировалось в письменных источниках первооткрывателями и сегодня продолжает быть источником знаний по истории, этнографии, культуре и другим формам жизнедеятельности человека.
Осваивали Дальний Восток не только те, чьи имена сохранились в истории, но и безымянные герои.
