Ханну Мякеля - Эдик. Путешествие в мир детского писателя Эдуарда Успенского

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107

1979 год был назван «Годом ребенка». Что Успенский от него ожидает, спросила Маннинен. «Всякий раз, когда объявляется год какого-нибудь животного или птицы, люди договариваются, что не будут трогать этих существ, а будут помогать им жить спокойно, размышлял Успенский. Он не был уверен насчет того, какие договоренности на этот год были заключены, но у него есть свои представления о том, что нужно сделать: детей нельзя наказывать, а их жизнь следует сделать действительно хорошей. Нужно объявить месяц игрушек, месяц послушных мам и месяц хороших пап и т. д. Писатель опасается, однако, что выйдет так, что фактическими главными звездами года ребенка станут родители, которые с различных трибун будут говорить о детях, собираться на конференции пить чай и сетовать на жалкое положение ребенка. Было бы лучше, чтобы дети мира организовали свою международную конференцию, на которой обдумали, как организовать жизнь родителей, чтобы ребенку жилось лучше!»

Статья кончается абзацем, озаглавленным: «С играми жизнь веселее»: «По мнению Успенского, современному ребенку действительно тяжело. Ему нужно ходить в школу, читать скучные учебники, готовиться к будущей жизни и вести общественную жизнь. У современного ребенка остается на собственные потребности — игры, книги и фантазии — слишком мало времени. Заблуждение родителей насчет счастливого детства проистекает отчасти от того, что время прошло мимо них. По мнению Успенского, в их детстве жить было действительно легче. А теперь время будто бы спрессовалось, ускорилось, и с ним жизнь ребенка стала труднее».

Может, и так. Развитие шло своим чередом, коммерческий мир сейчас также нашел в ребенке свой объект и все раньше превращает его во взрослого потребителя, предлагая гаджеты и барахло с помощью худших средств развлечения. У ребенка действительно уже нет времени на невинные и свободные игры, потому что он должен увеличивать торговый оборот предприятий. В этом ли жизненная задача ребенка? Быть пользователем игровых консолей и манекеном для дискотечной одежды?

Поэтому по-прежнему важно читать провокативные размышления Успенского 1979 года:

«Чем больше дети станут доставлять своим родителям беспокойств и тревог, тем лучше. Когда они приносят из школы двойки или приходят домой в запачканной одежде, родителям нужно уделять им больше внимания. А детям нужно догадаться вовлечь родителей в свои игры, как будто они не сумеют играть без них. Родители, веря в свою продвинутость, покажут детям, как и что делать. Так дети помогут своим родителям жить немного веселее и мудрее».

Эдуард гостил в Финляндии и в 1985 году. Доказательством тому статья Арто Сеппяля, которая была опубликована в газете «Аамулехти» (10.2.1985). На фото Успенский стоит рядом со мной на улице перед издательством «Отава». На улице очень морозно, потому что изо рта идет пар, а мы оба в меховых шапках. На этот раз, значит, шапки не потерялись.

Я помню это интервью, потому что выступал переводчиком, других найти не удалось. Мы говорили обо всем на свете. На вопрос Сеппяля о том, что произвело на него наибольшее впечатление, Успенский отвечает своеобразно: «Коровник с парой десятков коров в Нумми и Иоуко Туркка».

Разумеется, имеется в виду коровник нашего соседа Норьи в Ситарле, значит, мы все-таки снова побывали в гостях у Олави… А репетиции Туркки мы ходили смотреть, потому что Иоуко нас туда пригласил. «Прекрасное представление Эдуард Успенский получил и о Йоуко Туркке, побывав на репетициях спектакля «Йеппе с горы» (комедия норвежско-датского писателя и драматурга Людвига Хольберга), поставленного Турккой в Хельсинкском Городском театре.

— Туркка — фантастический человек, сильный педагог, который, режиссируя, слышит и видит все, начиная с шуток на сцене. Такой активный педагог может натворить как много хорошего, так и много плохого…»

Эдуард говорит о работе, сравнивает финнов с гражданами своей страны. «Мне было интересно наблюдать за тем, как финны относятся к труду, — отмечает Успенский. — Кажется, будто они работают прямо-таки с удовольствием… В Москве прежний энтузиазм, похоже, утрачен. Мы работаем ради того, чтобы получить все возможное, и только потом наступает черед собственно труда».

Мы приобрели для его машины блочный предпусковой подогреватель, и Эдуард увлеченно комментирует эту новинку: «Думаю, что блочный подогреватель скоро будет у всех моих знакомых. Им нужна лишь идея его существования, затем они изготовят такой сами».

Успенский весело рассказывает и о своей новой книжке «25 профессий Маши Филипенко» (в России она была опубликована только три года спустя):

«Книга представляет двадцать пять различных мест работы, и на всех на них по той или иной причине плохо идут дела. На помощь привлекаются дети. Так они получают возможность познакомиться с разными работами — а заодно могут проявить свое умение и силы.

— Дети очень непредвзяты в своих идеях, — подчеркивает Успенский, — В этой моей книге они приходят, к примеру, на металлический завод, где полно досадной металлической пыли. Вдруг дети изобретают большой магнитный пылесос, который собирает всю пыль. А на картофельном поле дети смекают, что семенной картофель можно сажать в землю в капроновых чулках; потом новую картошку будет легко доставать…»

Нам приходится давать друг другу определения. Сначала я должен сказать об Эдуарде. Эдуард? Ну, скажем хотя бы так: «Он трактор, который проходит даже через то, что кажется невозможным. Он живет и не боится делать ошибки, это мне нравится… На него можно положиться».

У Эдуарда тоже свои представления: «Ханну Мякеля — это компьютер, постоянно прощелкивающий варианты. Внешность русского крестьянского пастуха находится в противоречии с внутренним обликом Ханну. Он быстро думает, он предлагает ответы прежде, чем другие успеют даже как следует спросить. С ним нужно быть откровенным или сидеть, не открывая рта, потому что от него ничего нельзя утаить. Не понимаю, как он может столько знать о Советском Союзе…»

А я понимаю. Если какое-то понимание и присутствует, оно возникло именно при помощи Эдуарда.

Сделанное Сеппяля интервью заканчивается характерным для Эдуарда образом, он рассказывает байку. Но эта байка — быль, как многие из его историй:

«Девочка лет пяти спросила, как я стал знаменитым.

— Разве я знаменитый? — поинтересовался я.

— Конечно!

— А как меня зовут? (Последовало молчание, девочка размышляла и размышляла).

— Дай-ка, я помогу: меня зовут Александр Сергеевич…

Тут глаза девочки еще больше прояснели, она повысила голос, чтобы и другие услышали, и вскрикнула:

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107