Земля обетованная. Пронзительная история об эмиграции еврейской девушки из России в Америку в начале XX века - Мэри Антин

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

Америку, это расширение не было таким масштабным, как сейчас, когда вместо измеримой Земли, чья ничтожная историческая летопись исчисляется веками, мне нужно было попытаться осмыслить бескрайнюю вселенную и непостижимую бесконечность времени.

Чем глубже я постигала великий замысел природы, тем прекраснее она мне казалась. Прежде я любила природу за зрелищность – пылающие закаты, свирепые бури, буйство лета, снежное чудо зимы. Теперь, впервые, моё сердце радовалось микроскопическому совершенству одинокого цветка. Гармоничный шёпот осеннего леса распадался на сотни отдельных мелодий – треск упавшего жёлудя, снование белки, редкое стрекотание сонного сверчка и мягкое падение сквозь густую листву спелых сосновых шишек, каждая из которых издавала свою ноту в ароматном лесном воздухе. Внешний мир растянулся во всех измерениях, неодушевленные предметы оживали, живые существа обретали величие.

Нет двух людей, которые придавали бы одинаковую ценность одной и той же вещи, так что вполне возможно, что я хвастаюсь тем, как мою жизнь обогатило изучение естественной истории перед человеком, которому это абсолютно безразлично. Достаточно вспомнить о моей собственной ограниченности в этом вопросе, прежде чем история о пауке обострила мои чувства, чтобы понять, что эти признания любителя природы могут наскучить любому, кто их читает. Но я не притворяюсь, что беспокоюсь о читателе в этот момент. Я не тешу себя надеждой, что смогу объяснить ближнему, насколько ценен для моей души зимний восход солнца, но я знаю, что моя жизнь стала лучше с тех пор, как я научилась различать бабочку и мотылька; что моя вера в людей укрепилась от того, что я наблюдала за возвращением певчих овсянок весной; и я ещё более убедилась в бессмертии, потому что лелеяла зимнюю ряску на своей лужайке.

Те, кому наибольшее интеллектуальное и эмоциональное удовлетворение приносит изучение природы, склонны и за решением своих духовных проблем тоже обращаться к науке. Именно так было и со мной. Задолго до того, как я познакомилась с естественной историей, я с тревожным ощущением потери покоя осознала, что вопросы, которые, как я думала, были решены много лет назад, начали терзать меня снова. В России я исповедовала предписанную религию, во мне было мало веры и множество сомнений относительно устройства Вселенной. Приехав в Америку, я легко отбросила религиозные обряды, к которым я и прежде относилась несерьёзно, и мне было вполне достаточно позаимствовать у отца несколько новых фраз для объяснения тайны происхождения жизни. Пролетели напряжённые годы, когда я с утра до ночи была вовлечена в процесс американизации, и у меня не возникло ни единого вопроса, на который мои книги или учителя не смогли бы ответить в полной мере. Затем наступило время, когда мои обычные девичьи дела автоматически завершились, и у меня снова появилось свободное время, чтобы оглянуться вокруг. Этот период совпал с моим подростковым возрастом с характерными для него резкими сменами настроения, и я быстро запуталась в сети сомнений и вопросов, что типично для взрослеющей девочки. Я снова задалась вопросом: откуда я взялась? И выяснилось, что я ничуть не мудрее реба Лебе, которого я презирала за его невежество. После стольких лет учёбы и жизни в Америке я не могла дать лучшего ответа на свои неотложные вопросы, чем учитель моего детства. Как появился наш прекрасный мир? Существует ли Бог, в конце концов? И если да, то каков был Его промысел, когда он создал меня?

Я всегда поступала так – если я чего-то хотела, то моя повседневная жизнь превращалась в погоню за этой целью. «Вы видели то сокровище, которое я ищу?», – спрашивала я у каждого встречного. И если предметом моих желаний был Бог, то я заставляла всех своих друзей искать доказательства Его существования в своих сердцах. Я спрашивала всех мудрых людей, которых знала, что будет с ними после смерти, и если ответ мудрых меня не удовлетворял, я обращалась со своим вопросом к простым людям, и прислушивалась к тому, что говорят дети во сне.

Тем не менее, мой ум по-прежнему настоятельно требовал ответов на свои вопросы. Буду ли я всю жизнь испытывать голод и задавать вопросы? Я сетовала на своих учителей, которые забивали мне голову фактами, но не давали мне ни крошки духовной пищи. Я винила звезды за их молчание. Ночи напролёт я размышляла о тщетности познания и молила об откровениях.

Порой меня целыми днями одолевала химера сомнений, мне казалось, что едва ли стоит жить вообще, если я никогда не узнаю, зачем я родилась и почему я не могу жить вечно. Будучи в одном из таких меланхоличных настроений, я услышала, что один мой друг, выдающийся литератор, которым я искренне восхищалась, ненадолго приезжает в Бостон. Невиданная снежная буря накрыла Новую Англию за несколько часов до прибытия поезда моего друга, но мне так хотелось его расспросить, что я проигнорировала погодные условия и пробиралась к железнодорожной станции сквозь высокие сугробы под натиском дикого ветра. Там я чуть не умерла от усталости в ожидании поезда, который задерживался из-за пурги. Но когда мой друг вышел из одного из покрытых ледяной коркой вагонов, я была вознаграждена, поскольку метель отпугнула журналистов, и великий человек смог уделить мне своё безраздельное внимание.

Несомненно, он понял, насколько важен был для меня этот вопрос, видя, какие усилия я приложила, чтобы как можно скорее с ним увидеться. Он выслушал меня очень спокойно, и ответил на мои вопросы с максимальной честностью, на которую способен думающий человек. Ни слова из того, что он сказал, не осталось в моей голове, но я помню, что ушла с ощущением, что всё-таки вполне можно жить, не зная всего, и что я, возможно, даже попытаюсь быть счастливой в мире, полном загадок.

Такими способами, как этот, я стремилась обрести душевное спокойствие, но мне никогда не удавалось достичь большего, чем небольшая передышка. Я уже начинала верить, что только глупые люди могут быть счастливы, и что жизнь может быть довольно сурова к философам, когда в мою жизнь вошёл огромный новый интерес к науке, и разогнал мою хандру, как солнце разгоняет ночную сырость.

Некоторые из моих друзей в Клубе Естественной Истории хорошо разбирались в принципах эволюционной науки и могли направлять меня в моём необузданном стремлении узнать всё за один день. Я торопилась вывести из совокупности отдельных фактов, которые я узнавала на лекциях, формулу окончательного решения всех своих проблем. Несомненно, требовалось и терпение, и мудрость, чтобы сдерживать меня и в то же время удовлетворять моё любопытство, но опять же, мне всегда везло с друзьями. На меня

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112