Бонапарт. По следам Гулливера - Виктор Николаевич Сенча

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212

представлял тайны за семью печатями. Основные силы, как донесла разведка, противник сосредоточил на своем левом фланге, следовательно, постарается отрезать французов от дороги к Вене и окружить, на худой конец – загнать в горы. Для этого предпримет широкое обходное движение левым крылом против правого фланга французской армии. Все правильно, и он поступил бы точно так же. При обходе фланг всегда растягивается. И это большой минус и, конечно, серьезная опасность для наступающих. Растянутый фланг при передвижении почти беззащитен. Кроме того, существенно оголится центр. Именно этим и следовало воспользоваться.

В центре перед русскими стояла дивизия маршала Сульта[105]; на правом фланге – войска маршала Даву[106], а левый составляли самые маневренные дивизии Ланна[107] и Мюрата[108]. Ход сражения еще до его начала отчетливо виделся в голове Наполеона. Он оставит за русскими Праценские высоты и постарается сделать так, чтобы у противника возникла мысль обойти французов со стороны слабого правого фланга, чтобы затем предпринять попытку окружения. Когда они зашевелятся, стремительным натиском он сомнет центральные ряды Кутузова, захватит Праценские высоты и рассеет русско-австрийские войска. Уничтожив после этого растянутый левый фланг противника, разделается и с его слабым правым.

Все так и произошло. После того как левое крыло союзников, еще в сумерках начавшее фланговое движение, значительно отдалилось от центра, французы начали наступление на Праценские высоты. Несмотря на героическое сопротивление русской гвардии, силы были неравны: на каждого защитника приходилось не менее десятка атакующих. Командующий левым крылом союзников генерал Буксгевден не верил своим глазам: в тылу и на флангах синели мундиры противника. Его приказ об отступлении уже ничего не менял. Дивизия генерала Дохтурова была отброшена к заболоченным прудам, затянутым льдом. Увидев это, французы стали бить ядрами по льду. Кто не погиб от осколков, тонул в грязной жиже.

Видя поражение остальных, правое крыло Багратиона оказывало упорное сопротивление; однако налетевшая кавалерия Мюрата вынудила русских оставить позиции.

Разгром русско-австрийской коалиции был полный. Еще до окончания сражения императоры Александр и Франц спешно покинули поле боя – растерянные и почти потерявшие самообладание.

«Смятение, охватившее союзный олимп, было так велико, что вся свита Александра I рассеялась в разные стороны и присоединилась к нему только ночью и даже наутро, – писал современник. – В первые же часы после катастрофы царь скакал несколько верст лишь с врачом, берейтором, конюшим и двумя лейб-гусарами, а когда при нем остался лейб-гусар, царь, по словам гусара, слез с лошади, сел под деревом и заплакал».

Из 27 тысяч погибших и раненых из рядов коалиции бóльшую часть составили русские – 21 тысяча. (Потери французов оказались втрое меньшими.) Генерал Кутузов был ранен в щеку; генерал-лейтенант Пржибышевский оказался в плену. Ранеными попали в плен генералы Берг, Миллер-первый и Миллер-второй. Генерал-лейтенант Эссен был смертельно ранен…

Роже Пеэр: «…Во время битвы Апраксин, молодой артиллерийский офицер, которого взяли в плен французские стрелки, был приведен к императору. Он бился, плакал, вырывался из рук: “Я потерял свои орудия, – говорил он, – я обесчещен!.. Велите меня расстрелять, император”. – Молодой человек, – возразил ему тот, – утрите ваши слезы; можно быть побежденным моей армией и все-таки заслужить имя героя».

* * *

Пока русские приходили в себя и поэтапно покидали пределы Моравии, Франц Австрийский уже договаривался с французами об условиях перемирия. Через день после сражения, 4 декабря 1805 года, состоялась так называемая «аудиенция во рву» — встреча в долине Зиарошитц между императором Францем и Наполеоном. (Предварительно Бонапарт принял «парламентария» в лице принца Иоганна фон Лихтенштейна, просившего от имени своего государя о перемирии.)

Первым заговорил император Франц:

– Англичане – торговцы пушечным мясом… Для меня нет никаких сомнений, что в этой ссоре с Англией Франция оказалась права…

– Мне приятно это слышать именно от вас, Ваше Величество, – улыбнулся Бонапарт.

– А эти русские… – никак не мог уняться Франц, – это все из-за них!

– Не будем о русских, – оборвал короля Наполеон. – Их здесь нет, мы только вдвоем. Вот и поговорим о наших делах…

Австрийский император был жалок. Пытаясь свалить вину за поражение на союзников, австриец изо всех сил пытался сохранить лицо при неудавшейся игре. И это ничтожество хотело остановить его, Бонапарта… Что ж, с таким не стоит миндальничать!

– Итак, Ваше Величество, обещаете ли вы не начинать более войны против меня? – спросил Наполеон.

– Обещаю! Даю слово, и я сдержу его!.. – высокопарно ответил Франц.

И на том спасибо. Бонапарт проводил императора до кареты и при расставании даже обнял того за плечи.

Когда карета скрылась из виду, он повернулся к свите и весело заметил:

– Господа, мы возвращаемся в Париж. Мир заключен…

Пресбургский мир лишил Австрию Венгрии, Истрии и Далмации, отошедших Итальянскому королевству, а также Тироля и Швабии, ставших владениями германских курфюрстов. Но это уже мало кого волновало: главное, Францу была возвращена Вена.

Грабить – так грабить! Бонапарт заставил Франца выплатить ему 8 миллионов франков наличными плюс 32 миллиона – векселями. Победителей, как известно, не судят. Впрочем, сам Бонапарт считал, что путь к власти вымощен лицемерием и отсутствием к жертвам какой бы то ни было жалости. Поверженный враг этого просто не заслуживает!

А как же русские? Они ушли. Заплатив, как всегда, дороже всех – солдатскими жизнями…

Следует сказать, Аустерлиц едва не стал самой позорной страницей в русской военной истории. Царь Александр лишь по счастливой случайности не лишился всей армии. И это наверняка бы произошло, если б не находчивость самого царя.

При выходе из района боевых действий под Аустерлицем наперерез русским частям выдвинулся корпус маршала Даву. Французы могли легко расправиться с измотанным и деморализованным противником. Понимая это, Александр пошел на хитрость.

К французам были высланы парламентеры. Когда русского посланника доставили к Даву, тот заявил:

– Между императорами начались мирные переговоры, поэтому сражение между нами бессмысленно…

– Впервые слышу! – воскликнул удивленный маршал. – Требую письменных подтверждений!..

– Они вам будут доставлены, – не моргнув глазом, заверил француза находчивый парламентер.

Вскоре Даву уже вскрывал письмо от царя. В послании, написанном Александром по-французски, подтверждались слова переговорщика; кроме того, оно содержало требование беспрепятственно пропустить армию к русской границе. Текст письма был скреплен личной печатью российского самодержца, что снимало все подозрения. В результате русские беспрепятственно ушли.

Когда обо всем этом было доложено Наполеону, тому ничего не оставалось, как только кусать с досады локти…

* * *

Аустерлиц показал, что всех можно бить. И не только поодиночке. Коалиция – миф; особенно когда во главе враждебного ей войска стоит талантливый военачальник. После Аустерлицкой виктории никто в

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212