Бонапарт. По следам Гулливера - Виктор Николаевич Сенча

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212

продолжать разговор, когда очевидна бессмысленность всей этой встречи? Возможно, он был не особо учтив. Но это простительно, ведь он корсиканец. Впрочем, стоило ли беспокоиться? Баррас как политик – труп. И в этом нет никаких сомнений. Баррас почил в Бозе; он просто растворился в сонме прочих – вязких, бездушных и никчемных. К подобным у Бонапарта имелся собственный подход – он их просто перешагивал…

* * *

Талейран был учтив и осторожен. Впрочем, как всегда. И если не знать этого хамелеона, могло показаться, что он – сама учтивость. Но только не в глазах Бонапарта. Генералу было прекрасно известно, что за каждым словом и фразой «человека-тайны» крылась замаскированная западня. Шарль Морис де Талейран-Перигор – гений интриги и подковерной игры. С таким держи ухо востро! Слишком уж умен был вчерашний епископ Отенский. И вчерашний министр иностранных дел. Не многовато ли «вчерашнего» для одного человека?

Талейран не хотел быть одним «из бывших»: он всегда жил настоящим. И после беседы с Бонапартом понял одно: тщеславного корсиканца непременно следует свести с Сийесом. От этого сближения, смекнул он, что-нибудь непременно получится. В любом случае эти двое стоят друг друга…

Дружба Жозефины с Гойе пригодилась. Будучи у чиновника на обеде, Бонапарт встретился с Сийесом. И каждый постарался быстрее забыть эту встречу. Они страшно не понравились друг другу.

– Милый Гойе, – сказал Сийес в конце обеда хозяину, вы заметили поведение этого маленького наглеца по отношению к члену правительства?

Гойе ничего не оставалось, как, мило улыбнувшись, кивнуть в знак согласия.

– А ведь я мог приказать его расстрелять, – холодно закончил Сийес.

Гость уже уехал, а растерянный Гойе, стоя в задумчивости у крыльца, продолжал качать головой…

Шарль Морис Талейран не любил Эммануэля Сийеса. И не уважал. Впрочем, кроме себя, Талейран уважал… только себя. На всех остальных он смотрел исключительно сквозь призму полезности. Даже любопытство не заставило бы его обратить внимание на человека, значимость которого в его глазах равнялась нулю. Все равно что рассматривать звезды или выть на Луну – мало ли всяких бесполезных делишек…

Было время, Талейран и Сийес являлись каменщиками одной масонской ложи. Но это было давно. Так давно, что не стоило и вспоминать. Масонство – для слабаков, нуждающихся в локте такого же. Когда оказываешься наверху, понятие «братство» становится чисто условным. Магия большой власти превращает каждого в бездушного исполнителя воли того, кто дает указания. Сейчас эти указания отдавал Сийес. Значит, их следовало выполнять. Напоминать же, что где-то когда-то «братались», – значит расписаться в собственной глупости. И чтобы не прослыть глупцом, следовало действовать согласно единственному правилу – быть полезным.

Талейран старался. Именно он подсказал патрону, что «маленький корсиканец», возможно, и есть тот самый, кто поможет навести порядок. Генерал, конечно, молод и непомерно тщеславен, не всегда учтив, но храбр, умен и способен на решительные действия. Главное, уверял Талейран, этот не остановится на полпути и будет идти до конца…

Не отставал и Люсьен Бонапарт. Через одного из членов Совета пятисот, некоего Шазаля, он гнул ту же линию, что и Талейран: если что затевать, то ставка должна быть сделана именно на генерала Бонапарта, его брата. К слову, незадолго до этого Люсьен сумел добиться кресла председателя Совета пятисот; следовательно, его слово кое-что значило. Тем более что новый председатель пользовался авторитетом как у левых, так и у правых, к которым, в частности, относился и Сийес. Кроме того, Люсьен был популярен и среди горожан (все знали о его неплохих отношениях с мадам Рекамье).

Как бы то ни было, в первый день месяца брюмер VIII года Люсьен Бонапарт занял пост председателя Совета пятисот, а уже девятого состоялась важная встреча, изменившая ход французской истории. Бонапарт и Сийес увиделись вновь. На сей раз в доме Люсьена, на Зеленой улице. Считается, что активное участие последнего в организации этой встречи было связано с желанием Люсьена оказаться в цепочке Сийес – Бонапарт третьим, создав, таким образом, мощную правящую коалицию Сийес – Бонапарт – Бонапарт. (Даже на первый взгляд становится ясно, что Сийес в этой цепочке явно лишний. И не понимать этого тот не мог.)

Но сейчас все думают о другом. Речь идет о государственном перевороте. Говорят открыто, без всякого стеснения, не прибегая к хитростям эзопова языка. Бонапарт удивлен; мало того, он несколько озадачен. Оказывается, все давно готово. (О несостоявшейся в этой истории роли генерала Жубера он не догадывается.) И все же природная осторожность подсказывает: следует быть начеку, слишком велик риск лишиться всего и сразу. Но Сийес откровенен. Он спокойно обсуждает план переворота, ждет от собеседника поправок. В то же время директор внимательно присматривается к Бонапарту: в случае провала полетят не только генеральские эполеты, но и голова старого коршуна.

План переворота прост. Главное – избавиться от обеих палат парламента. Отправив куда подальше, например, в Сен-Клу. С чего бы вдруг? Причиной, побудившей сонных депутатов оторвать отяжелевшие тела с насиженных кресел, к примеру, может стать страх. За собственные жизни. Больше всего депутаты боятся разнузданной черни и безжалостной толпы. Слишком памятны каждому события десятилетней давности, когда не выдержали даже стены Бастилии.

Итак, страх. На этот раз – перед новым заговором якобинцев. Его, если честно, уже ждали давно. И вот заговор созрел. Якобы созрел. И слух о якобинской смуте должен быть сродни заполошному набату. Когда он достигнет ушей народных избранников, тех уже не нужно будет уговаривать – разъедутся сами. Хоть в Сен-Клу, хоть в Версаль; и даже в Марсель, если возникнет необходимость. Туда, где тихо и, главное, безопасно.

Второй этап переворота заключался в том, что для «обеспечения порядка» Бонапарт будет назначен командующим столичным гарнизоном. (Как это напоминало события четырехлетней давности!) Уже все готово. Основное препятствие – упрямый Роже-Дюко, один из членов Директории. Но, как заверил Сийес, с его стороны он уже вырвал согласие. Трое остальных – не в счет, они покупаются: один – за деньги (Баррас); другие – за обещания (Мулен и Гойе)[87]. Хотя всех их следует хорошенько припугнуть. Вот, собственно, и весь план.

– На расчищенном месте будет сформирована коллегия трех консулов, – спокойно рассказывает Сийес. – Триумвират, консулат – как хотите. Власть, поддержанная силой. Именно то, в чем сейчас так нуждается Франция.

– Звучит неплохо, – заметил присутствовавший при разговоре Люсьен. – Но стоит ли церемониться с этими депутатами? Разогнать их гвардейцами – и вся недолга…

Сийес, сдвинув брови, ничего не ответил.

* * *

На первый взгляд, в жизни Бонапарта наступила

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212