Нахимов - Наталья Георгиевна Петрова

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128

только за один год могли потерять 100 тысяч фунтов стерлингов191. Впрочем, Россия не считала крейсирование своих кораблей вдоль восточного побережья Чёрного моря блокадой и вовсе не препятствовала торговле с горцами; запрещалась лишь торговля людьми, порохом и свинцом.

Богатый край между Анапой, Екатеринодаром (ныне Краснодар) и Гаграми (ныне Гагра в Абхазии) интересовал Британию также сырьевыми ресурсами: «Лейтенант Иддо отправится в Англию с образчиками серы, свинцовых и других металлических руд, найденных в горах. Добывание тех металлов, говорили англичане горцам, должно у вас обратиться на гибель русским»192. Привлекало и его геополитическое положение. «Если Персия является заставой Индии, то ещё в большей степени ею является Черкесия, которая защищает Афганистан и которая наравне с Персией защищает и Индию»193, — писала английская газета «Свободная печать» («The Free Press»).

Впрочем, воевать за этот привлекательный край Британия предпочитала чужими руками — силами Османской империи и горцев Кавказа. Последних энергично подбивали на неповиновение русским властям, пугая «российским рабством» и обещая скорую и действенную защиту Британской империи, вплоть до признания их независимости. Разумеется, никакой независимости им никто предоставлять не собирался, Северо-Восточный Кавказ стал бы очередным украшением колониальной короны Британии, пусть и не таким огромным, как Индия, но тоже драгоценным. И потому войну на Кавказе Англия вовсе не воспринимала как «домашнее дело России», а саму Россию желала отбросить в далёкие допетровские времена, когда о морях и флоте даже не мечтали.

Английские агенты занимались на Кавказе шпионажем, доставляли сами или через турецких посредников оружие; инструкторы пытались обучать горцев артиллерийской стрельбе. В 1836 году была арестована английская шхуна «Виксен», на которой под мешками с солью перевозили порох. Крику и шуму в английской прессе по этому поводу было немало, хотя конфисковали шхуну согласно всем существовавшим законам. «Что сделали бы английские власти, — задавала риторический вопрос венская газета «Staatszeitung» («Государственная газета»), — если бы французское судно тайно выгрузило водку на остров Уайт?» Через год шумиха улеглась, и капитан шхуны Белл как ни в чём не бывало снова появился в Чёрном море.

Русская разведка в Константинополе работала оперативно; информацию об английских судах, готовых повторить опыт шхуны «Виксен», в штабе флота и береговой линии получали вовремя. Ещё за 20 лет до Крымской войны не только английские агенты зорко следили за Чёрным морем, но и русское правительство знало о роли каждого английского официального и неофициального лица194.

Нахимов не изменил своего мнения о Кавказской войне, длившейся почти полвека; в его письмах не нашлось места и спорам о мирном или немирном освоении Кавказа. К этому периоду его службы относятся в основном бумаги официальные — приказы, распоряжения, донесения и рапорты, из которых мнение служивого человека — если, конечно, он не командующий — редко узнаешь. Его жизнь тех лет свидетельствовала об одном: как бы ни относился он к происходящему на Кавказе, свой долг исполнял честно, можно сказать, образцово. «Здесь нельзя было выслуживаться — надо было служить», — говорили участники Кавказской войны. К счастью, в архиве сохранились записки лейтенанта «Силистрии» И. Н. Сущова, где он описал службу офицеров флота и жизнь гарнизонов на Черноморском побережье Кавказа195. Есть в них и подробности нападения горцев на форты в 1840 году.

Разбросанные по всему побережью, изолированные и далеко отстоявшие друг от друга укрепления только назывались фортами, а в действительности имели наспех вырытые неглубокие рвы и невысокие валы с палисадами, потому и были частыми объектами нападения горцев. Недаром Сущов назвал их «голубиными гнёздами в царстве ястребов». Вот как был захвачен форт Лазарев. Комендант форта часто принимал у себя в гостях местного князька, полностью доверяя ему. Во время одного из визитов гость гулял с комендантом по форту, заглянул в казармы, убедился, что там много больных — их ружья были убраны, успел сосчитать число штыков — налицо было всего 200. Собрав три тысячи горцев, он ночью напал на форт. Бо́льшая часть артиллеристов лежала в лазарете с лихорадкой; остальные, замешкавшись, не смогли вовремя отразить нападение. Солдаты встретили нападавших в штыки, но силы были слишком неравны, и весь гарнизон полёг, изрубленный шашками. Коменданта, всего израненного, но ещё живого, зарыли на крепостном валу, больных увели в горы.

Через несколько месяцев их выкупили, заплатив за каждого пять пудов соли — самого ценного, после пороха, товара у местных племён. Пленные рассказали, как черкесы отнимали их друг у друга. «Как сообразить подобные несообразности? — недоумевал Сущов. — Они дрались насмерть за человека, которого продали за пять пудов соли...» Пройдёт не один год, пока офицеры и солдаты узнают ближе своего противника, приобретут умение воевать с горцами — научатся бдительности и недоверию, осмотрительности и решительности.

В марте 1840 года был захвачен форт Михайловский. Зима 1839/40 года выдалась суровая, к обычным штормам добавились необычайно крепкие для здешних краёв морозы, Керченский пролив и Таманский лиман покрылись льдом, по которому ездили на санях; оставшиеся зимовать в Керчи корабли тоже стояли во льду.

Эскадры выходили в море из Сухума и в основном крейсировали у южной части побережья, до Анапы доходили редко. Поэтому штаб Черноморской береговой линии, который находился в Керчи, получал сообщения с большим опозданием. По суше бумаги из Абхазии отправлялись либо через Тифлис и Ставрополь, либо через Ростов. «Даже со Ставрополем прямое сообщение прерывалось иногда месяца на два, когда лёд на Таманском лимане сделается ненадёжным или взломается»196.

Весь февраль море штормило, корабли с провиантом не могли подойти к берегу, и гарнизон форта Михайловский оказался в полной изоляции. Продовольствие закончилось, начавшаяся цинга, лихорадка и гнилые сухари уложили в лазарет почти весь гарнизон, под ружьём осталось не более 150 человек. Горцы никогда не нападали днём, на открытой местности, не имея огромного численного превосходства. Узнав о бедственном положении форта, пять тысяч черкесов ночью напали на укрепление. Артиллеристы не дремали и вовремя отразили атаку, жёны солдат подносили ядра и тушили пожары, всё население форта было готово умереть на месте, но не сдаться.

Во вторую ночь штурм повторился — и снова был отбит. На третью ночь, не считаясь с потерями, черкесы бросились на вал и волнами затопили форт. Увидев, как падали под шашками немногочисленные защитники гарнизона, рядовой 77-го пехотного Тенгинского полка Архип Осипов бросился с фитилём к пороховому погребу и со словами «Скажите полковому, ребята, что Архипка живой в руки не дался, да поминайте как звали» зажёг фитиль. Выживший и бежавший потом

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128