Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

Я никогда не видела ничего привлекательного в начерченных на песке произвольных линиях. Моя идентичность никогда не была привязана к какой-либо нации или стране. Я понимаю местный патриотизм, романтизацию родины и чувство гордости за свою общину. Мне не свойственно придавать какое-либо значение национальной гордости. Я словно до мозга костей пропитана предательством, которое пришлось пережить Стефану.

Стефана приводят в комнату для допросов. Перед ним стоит невысокий, но крепкий на вид полицейский, на его форме красуются военные медали, а в руках он держит тяжелую деревянную доску. Мужчина обвиняет Стефана в целом ряде выдуманных преступлений и угрожает его избить, если тот не признается. Стефан его узнает: мальчишками они учились в одной католической школе. Стефан стоит на своем, решительно отметая все обвинения. Его бывший школьный товарищ пытается добиться от него ложных признаний, постоянно избивая его доской.

Стефана арестовывают и бросают в тюремную камеру. Полнейшая беспомощность – вот все, что он испытывает в тот момент.

Могу сказать, что в тюрьме я оказался в лучшей компании, – с горечью произносит Стефан на пленке.

Он оглядывается вокруг и видит, что лица других угнетенных ему знакомы. Все эти люди – представители еврейской нации. Те немногие, что выжили, а особенно те, кто обладает каким-либо богатством или влиянием. Владельцев бизнеса и недвижимости, людей известных и влиятельных, арестовывают, избивают и заставляют давать ложные признания в разных произвольных преступлениях. Такой обманный способ правительство использует, чтобы не возвращать своим еврейским гражданам украденное имущество. Судимость, пусть даже незначительная, часто указывается как причина для отказа в удовлетворении требований о возмещении ущерба.

Когда я перехожу к этой части истории, в памяти всплывает фраза, которую я прочитала давным-давно: Эмиль умер в доме для бедняков в 1945 году. Возникает особое чувство родства поколений, и теперь я понимаю, как это могло произойти. Я представляю себе Эмиля Хольцера в таком же положении, избитого и скрюченного в углу тюремной камеры. Его бизнес захвачен, дом конфискован, а сын, Бела, находится так далеко.

То, что Стефан оказался в тюрьме, в то время как многие из главных организаторов Холокоста даже не предстали перед судом, – верх несправедливости.

Такие судебные процессы подвергались критике, поскольку большинство обвиняемых были оправданы или получили мягкие приговоры. Кроме того, тысячи нацистских чиновников и преступников так и не предстали перед судом, а многие вернулись к профессиям, которыми занимались во времена Третьего рейха. Так, в течение нескольких десятилетий после войны большинство судей в Западной Германии являлись бывшими нацистскими чиновниками.

Именно здесь, в тюремной камере, сердце Стефана окончательно разрывается. Он неподвижно стоит, отрешается от действительности и видит себя маленьким мальчиком, играющим в гусарской форме. Он вполголоса читает стихи, которые написал в десятилетнем возрасте, оды потерянным территориям Венгрии. Он помнит их все. Он чувствует, как его разум соединяется с телом, и вглядывается в окружающую обстановку, устанавливая зрительный контакт с собратьями и обмениваясь с ними понимающим взглядом. На записях речь Стефана становится более выразительной, его интонации звучат не менее драматично, чем в некоторых его композициях. Даже спустя столько лет и сквозь старую, затертую пленку это воспоминание остается исключительно острым и четким. Стефан делится тем, что происходило тогда в его голове:

Я оказался в положении, когда мне пришлось бороться за свою жизнь в СССР, затем в Маутхаузене. А вдобавок ко всему оказалось, что даже так называемое новое демократическое правительство, как прежде нацисты, не терпит таких людей, как мы!

Последовала тяжелая пауза:

А какими людьми мы были?

Мы были патриотичными предпринимателями. Мы были образованными, культурными людьми, ценителями искусства и музыки. Мы даже получили титул от короля Австро-Венгерской монархии. Разумеется, мы были законопослушными. Мы даже приняли христианство! Евреи – это религия, а мы всегда были в первую очередь венграми.

На протяжении всей жизни Стефана его идентичность прежде всего была связана с тем, что он был гордым националистом. Но теперь, стоя в тюремной камере, он окончательно сдается. Он дает себе клятву покинуть Венгрию и никогда сюда не возвращаться.

Именно тогда я по-настоящему решил, что уеду из Венгрии, как только смогу.

Только благодаря неустанным усилиям Эдит и Катицы Стефана после трех месяцев заключения выпустили на свободу. В конце концов им удалось убедить адвоката взяться за дело, и вскоре все обвинения были сняты. У обвинителей не нашлось доказательств, подтверждающих какие-либо из их обвинений, и дело было быстро закрыто.

Примерно в сентябре меня освободили, все обвинения были сняты. Ничего страшного, я всего лишь три месяца просидел в тюрьме.

Стефан почувствовал облегчение, приняв решение уехать. Отбросить участь своей идентичности, которая так прочно привязана к его родине, оказалось проще, чем он думал. Более четверти зданий Будапешта полностью разрушены, в городе по-прежнему царит хаос, обломки и руины притупляют блеск жемчужины Дуная. Раны города заживут, но для Стефана шрамы останутся навсегда. Он больше не узнает свой родной город и не отождествляет себя с тем человеком, которым он когда-то был в нем, с той версией себя, которая чувствовала себя здесь свободной и счастливой. По иронии судьбы, как только он начинает разрывать связи с родиной, она в ответ осыпает его похвалами и признательностью.

Глава 21. Помни меня

Успех часто настигает нас в тот момент, когда мы перестаем к нему стремиться. История поп-музыки изобилует рассказами о музыкантах, которые отказались от больших амбиций после долгих лет упорного труда и вдруг неожиданно попадали в десятку, добиваясь успеха. «Чтобы стать успешным в одночасье, требуется десять лет», эту фразу я слышала много раз в течение десяти лет своих беспрерывных выступлений.

Стефан просматривает почту, видит какое-то официальное письмо и смотрит на него с подозрением. Он привык, что чернилами на бумаге обычно излагаются плохие новости. Однако в данном случае текст письма вызывает у него восторг. Его издатель сообщает, что один популярный исполнитель записал и собирается выпустить одну из его песен. По иронии судьбы песня Emleksel Meg («Помни меня»), которую Стефан написал вместе с Иваном Сенешем в 1941 году, стала хитом.

Слова припева в ней до жути пророческие:

Помнишь ли ты,

сколько великих чудес мы ждали.

И как мы прервали свое путешествие на полпути,

Ты и я.

Это настоящее волшебство – то, как порой меняется смысл текста. Великая песня берет за основу искреннюю эмоцию, глубоко личный опыт