Евгений Сапиро - Трактат об удаче (воспоминания и размышления)

Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193

На эту тему можно поставить еще одну простенькую условную задачу. Если бы молодой, способный, трудолюбивый, не предающий «своих» юрист Дмитрий Медведев в начале своей карьеры был замечен руководителем не питерского внешнеэкономического ведомства, а, предположим, ЮКОСА… Где бы он сегодня находился?

Но и «персонального» везения иногда недостаточно. Чтобы крупно повезло, нужно оказаться не только в нужном месте, но и в нужное время. Точнее – в нужную эпоху. Но об этом – в следующей главе.

В наше время разработка стратегии развития любой уважающей себя организации не обходится без анализа «внешней среды». Для компании, фирмы «внешней средой» являются поставщики и потребители, конкуренты и потенциальные инвесторы, отечественные и зарубежные политики, финансисты, представители государственных органов управления, климатические и природные условия… В научной литературе имеется более десятка формулировок этого объекта. Наиболее точно и сочно, на мой взгляд, суть «внешней среды» описал профессор Академии народного хозяйства Анатолий Бусыгин:

«“Внешняя среда”… выступает в качестве того механизма, на основе которого происходит естественный отбор организаций: полное отторжение организации “внешней средой” означает прекращение ее существования, эффективное интегрирование организации во “внешнюю среду” сулит ей успех»[36].

Подозреваю, что у читателя, осилившего эти два абзаца, может возникнуть подозрение, что вместо мемуаров ему подложили учебное пособие. Чтобы снять это подозрение, попробуем вместо слова «организация» везде поставить иное – «человек».

Если человек себя уважает, он всегда в какой-то форме планирует свое будущее, разрабатывает и реализует «стратегию» не только своей деятельности, но и личной жизни. Не трудно убедиться, что в осуществлении этой «стратегии» ему помогают или препятствуют те же самые факторы «внешней среды»: частные лица (друзья-приятели и недоброжелатели), всевозможные деловые партнеры, власть, природа…

Предыдущая глава завершилась словами: «Чтобы крупно повезло, нужно оказаться не только в нужном месте, но и в нужное время. Точнее – в эпоху».

Эпоха – не просто промежуток времени. Это своеобразный отрезок времени, явно отличный от других. С моей «колокольни», на статус эпохи претендуют периоды, когда страну возглавляли Сталин, Хрущев, Брежнев – Черненко, Горбачев, Ельцин, Путин.

Даже в странах, имеющих вековую демократическую «выслугу лет», тот или иной отрезок истории часто связывают с именем конкретного человека (чаще всего первого лица). Тем более это типично для России. Еще в детстве я услышал поговорку: «Каков поп, таков и приход». Прошедшие с тех пор шесть десятков лет эту закономерность не опровергли.

Своеобразие эпохи диктует поведение не только власти, но и находящегося под ней человечества, критерии отбора в ряды политической и хозяйственной элиты. Я не могу себе представить самостоятельного, язвительного, яркого оратора Анатолия Собчака реальным политиком первого уровня не только в эпоху Брежнева, но и в эпоху его ученика Путина. Его временем были перестройка Горбачева и молодая Россия начала 1990-х… В то же время, мало кого из нынешних лидеров по их харизме, послужному списку, публичности я вижу в роли оппонентов и победителей ГКЧП…

Как вам, с точки зрения социалистического реализма, картина: «Сергей Миронов на танке у Белого дома»?

Лично я тут солидарен с К. Станиславским: «Не верю».

В автобиографической книге неразумно пытаться дать системную картину той или иной эпохи, попытаться оценить ее. На это я не претендую. Я ставлю себе задачу более узкую и менее ответственную: дать мое, личное восприятие эпох, внутри которых протекала моя жизнь, через отдельные эпизоды, прежде всего личного характера.

Характеризуя знаковые точки того или иного периода, я не могу не использовать такие неприятные слова, как «предательство», «страх», «недоверие», «осторожность», «фальшь», «лицемерие», «угодничество», «блат»… Соответственно, у читателя может создаться впечатление, что именно эти явления составляли атмосферу моей жизни. Это не так.

Несмотря ни на что, в стране повышался уровень жизни, строились мосты и дороги, были радости детства и юности, любовь, друзья, интересные книги и фильмы, спортивные победы. Было удовлетворение от профессиональных успехов, удовольствие от доступных по тем временам земных радостей: грибной охоты, собственного автомобиля, Черноморского побережья Кавказа и даже иностранного туризма…

А как же атмосфера?

Когда молодой и здоровый человек в пасмурную погоду идет со счастливого свидания по грязной, ухабистой дороге, ему может быть хорошо? Вполне. Но еще лучше, если под ногами у него зеленая трава и солнце над головой.

Так что все было довольно неплохо. За одним исключением: когда из-за «погоды» «свидание» отменялось. У многих – навсегда.

Для меня эти слова из песни, звучавшей в начале 1950-х годов почти так же часто, как и гимн Советского Союза, воспринимаются как позывные сталинской эпохи. Мало того, что в одной строчке пока еще мирно соседствуют два символа коммунизма XX века, они же нас еще слушают. Учитывая, что великие вожди и так все знают и в общении со мной не нуждаются, глагол «слушают», на фоне многочисленных послевоенных «дел», воспринимался исключительно как «прослушивают».

Моя сталинская эпоха началась, когда Иосиф Виссарионович уже десять лет вел нашу страну в светлое будущее. По причине дошкольного возраста собственных довоенных воспоминаний и восприятий в памяти почти не осталось. Но некоторые события 1937–1939 годов вернулись эхом после ХХ съезда КПСС, и именно они определили своеобразие этой эпохи.

В первой главе в рассказе об отце цитируется выдержка из мариупольской заводской многотиражки 2007 года: «…ильичевцы П. Кравцов, С. Сапиро и И. Чернышов впервые в СССР смогли изготовить крепчайшую сталь «Готфильд»… П. Кравцов был главным инженером завода, руководителем этой работы. Отец – начальником мартеновского цеха. Кем был И. Чернышов и какова его дальнейшая судьба, к сожалению, не знаю. За освоение промышленного производства стали «Готфильд» Кравцов был награжден орденом Ленина, нарком С. Орджоникидзе подарил ему автомобиль «Бьюик». Отцу вручили автомобиль «ГАЗ-А» («фордик») и представили к награждению орденом Трудового Красного Знамени.

А потом пошло-поехало. В конце 1936 года за продажу иностранным разведкам секрета новой марки стали (обязан уточнить: впервые разработанной на Западе!) арестовывают Кравцова. Отец попадает в число подозреваемых, но пока остается на свободе. Далее начинается чистка работников НКВД, под которую попадают как минимум два следователя, которые вели это дело. В этой суматохе перед своей смертью С. Орджоникидзе успел «разбросать» остальных авторов «Готфильда» по другим заводам. Отец был переведен на Макеевский металлургический завод – и уцелел.

Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193