Фидель Кастро - Размышления команданте

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65

Моя жизнь складывалась совсем иначе. Почта с ее телеграфными клавишами и маленькая публичная школа в Биране были единственными учреждениями поселка, не являвшимися собственностью моего отца; все остальное имущество и заведения, имевшие хоть какую-нибудь материальную ценность, принадлежали дону Анхелю. По этой причине я смог учиться в школе. Мне никогда не приходилось бывать в Аракатаке – городке, где родился Габо, хотя я и имел удовольствие отпраздновать вместе с ним мое 70-летие в Биране, куда я его пригласил.

По счастливой случайности, когда по нашей инициативе в Колумбии в 1948 году готовился Латиноамериканский студенческий конгресс, столица этой страны стала местом проведения саммита американских государств в целях создания Организации американских государств (ОАГ) по указке США.

Колумбийские студенты оказали мне большую честь, представив меня Гайтану. Он выразил нам поддержку и вручил брошюры с текстом «Молитвы миру» – это была речь, произнесенная по случаю Марша молчания, впечатляющего многолюдного шествия, состоявшегося в Боготе в знак протеста против убийства крестьян колумбийской олигархией. В том марше участвовал и Габо.

Херман Санчес (в настоящее время посол Кубы в Венесуэле) – приводит в своей книге «Прозрачность Эммануэля» фрагменты из рассказа Габо об этом эпизоде.

На этом случайности заканчиваются.

Наша дружба продолжается уже много лет, и за это время у нас состоялись сотни бесед, для меня очень занимательных. Я встречаюсь с Гарсиа Маркесом и Мерседес всякий раз, как они приезжают на Кубу – чаще раза в год, – эти разговоры позволяют снять то напряжение, с которым постоянно живет руководитель Кубинской революции.

В самой Колумбии по случаю проведения IV Иберо-американского саммита хозяева организовали прогулку в конном экипаже по старинным сооружениям Картахены – этой своеобразной Старой Гаване, охраняемой как историческая реликвия. Товарищи из кубинской службы безопасности говорили мне, что участвовать в этой прогулке нецелесообразно. Я решил, что они проявляют чрезмерную предосторожность, поскольку не получили конкретных данных. Я всегда уважал их профессионализм и сотрудничал с ними.

Я подозвал Габо, стоявшего поблизости, и в шутку сказал ему: «Садись в экипаж с нами, чтобы в нас не стреляли!». Он так и сделал. Мерседес, которая осталась в другом экипаже, я в том же шутливом тоне добавил: «Ты будешь самой молодой вдовой». И она этого не забыла! Лошадь двинулась в путь, прихрамывая под тяжестью груза, ее копыта скользили по мостовой.

Потом я узнал, что в Картахене случилось то же самое, что в Сантьяго-де-Чили, когда телевизионная камера с установленным в ней автоматом была нацелена на меня во время интервью, которое я давал журналистам, однако наемный убийца, управлявший ею, не осмелился выстрелить. В Картахене убийцы сидели в засаде, вооруженные винтовками с оптическим прицелом и автоматами, и рука того, кто должен был нажать на курок, снова дрогнула. Предлогом было то, что голова Габо заслоняла им цель.

Вчера, во время нашей беседы, я вспомнил об этом, и мы начали вспоминать с Габо и Мерседес – олимпийской чемпионкой по запоминанию дат – множество событий, свидетелями которых мы были и на самой Кубе, и за ее пределами. Мы обсудили Фонд нового латиноамериканского кино, созданный на Кубе под руководством Гарсиа Маркеса. Этот клуб располагается в старинной усадьбе «Санта-Барбара» – историческом месте, где в первой трети прошлого века происходило множество положительного и отрицательного. Мы поговорили и о Школе нового латиноамериканского кино, которой руководит этот Фонд, – Школа находится под Сан-Антонио-де-лос-Баньос.

Мы вспоминали Бирри [30], длинная черная борода которого сегодня стала белой как снег, и многих других известных кубинцев и иностранцев.

Габо снискал восхищение в моих глазах, когда я увидел, что он способен организовать работу Школы, не упустив ни одной мелочи, ни одной детали. А я раньше с предубеждением считал, что он – человек сугубо интеллектуальный, с развитой фантазией, и не знал, насколько реалистичен его ум.

В разговоре нам вспомнились десятки событий на Кубе и в других местах, свидетелями которых мы были оба. Сколько всего произошло за десятки лет нашего знакомства!

Разумеется, отведенных на общение двух часов нам не хватило. Мы встретились в 11.35. Я пригласил Габо и Мерседес пообедать – за последние два года я не предлагал этого никому, так как мне обычно было не до этого. Мне вспомнилось, что в этот день я решил отложить дела и отдохнуть, поэтому приглашение на обед возникло как импровизация. Все получилось прекрасно. Они пообедали, а мне пришлось соблюдать особую диету, ни на йоту не отклоняясь, – не для того, чтобы жить дольше, а для того, чтобы жить продуктивнее.

Эти двое, как только вошли, сразу вручили мне небольшой приятный подарок, завернутый в красивую яркую бумагу. В пакете лежало несколько томиков книг – размером чуть больше открытки, но не такие вытянутые по форме. В каждом из томиков было 40–60 страниц, покрытых мелким, но разборчивым шрифтом. Это были тексты речей, произнесенных в Стокгольме пятью лауреатами Нобелевской премии по литературе, получившими эту награду за последние 60 лет. «Теперь у тебя есть что читать», – сказала мне Мерседес, протянув пакет с книгами.

Габо и Мерседес ушли от меня в пять часов вечера, но перед этим я попросил их рассказать что-нибудь еще. «С вами я провел несколько самых приятных часов с тех пор, как два года назад заболел», – сказал я им не колеблясь. Это было искреннее выражение моих чувств.

«У нас будет возможность встретиться еще раз», – ответил Габо.

Мне было любопытно взглянуть на подарок, и чуть позже, на прогулке, я попросил одного товарища принести мне подарок. Мир в последние несколько десятилетий сильно изменился, и мне было интересно узнать, что думали блестящие писатели, которые жили до нынешнего бурного и нестабильного времени, переживаемого человечеством.

Вот эти пятеро нобелевских лауреатов, чьи выступления были представлены в маленькой книжной серии (когда-нибудь их прочитают наши соотечественники):

Уильям Фолкнер (премия 1949 года);

Пабло Неруда (премия 1971 года);

Габриэль Гарсиа Маркес (премия 1982 года);

Джон Максвелл Кутзее (премия 2003 года);

Дорис Лессинг (премия 2007 года).

Габо не нравилось произносить речи. Помню, как он готовился к нобелевской речи много месяцев, выражая недовольство тем, что ему придется выступать при получении премии. Не лучше было и с кратким выступлением на торжественном ужине после вручения премии. Если бы писательство не было его ремеслом, то он, наверное, получил бы инфаркт от этих забот.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65