Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

“При чем же Шишков в этом деле?” — спросил граф.

“Он восстановил Кушелева против меня за то, что я всегда выказываю ему мое презрение?”

“Как же вы мало умеете жить, мой милый, — сказал граф качая головой. — Так, сударь, делать нельзя; можно себе повредить и нажить много врагов; худо говорить то, что думаешь и высказывать все, что чувствуешь. Шишков человек ловкий, ищущий милости у своего начальника; он друг Кутайсова и взял сына его последнего с собой за границу, поклявшись быть ему отцом. Ему дали щекотливое поручение наблюдать за Орловыми и доносить обо всем.”

“Недаром говорит пословица: “Скажи мне с кем ты знаешься и я скажу кто ты” — сказал я, — Кушелев и Кутайсов люди модные, они вытащат этого волчонка за собой, тем более, что этот волчонок умеет плясать под чужую дудку и сумеет потешать Государя”.

“Вы неисправимы, мой милый, но обещайте мне быть впредь осторожнее.” — сказал граф.

Я пожал ему руку, и он вышел. Так как в это время двор находился в Петергофе в некотором расстоянии от Петербурга, то между подачей рапортов и ответами прошло много времени. Лишь на следующий день утром ко мне приехал сенатор Макаров в сопровождении простого брадобрея, еще не попавшего в знатные вельможи. Мне объявили мое освобождение и выбрили бороду, приказав при этом, отправиться в Петергоф к Императору{XI}.

Тогда мы вышли из государственной тюрьмы другими воротами, не теми, которыми я вошел в нее. Они выходили на реку, где мы сели в шлюпку. Вот почему комендант крепости видел, когда входили узники, никогда не видя, как они выходят. Во время моего заключения озаботились осмотром моей дорожной кареты, но, по счастью, в ней искали только оружия, взяли мои пистолеты, но не взглянули ни на мои книги, ни на мои бумаги: в них было то, за что меня можно было бы сто раз в Сибирь сослать. Меня впоследствии уверяли, что Кушелев способствовал моему освобождению. Спасибо ему за это; но он сделал бы еще лучше, если бы не способствовал моему заточению.

Я знал, что Государь ждет меня, и времени терять не следовало. Как только моя карета могла прибыть ко мне, я пустился в путь с неприятной обязанностью опять обратиться к Кушелеву. Прибыв в Петергоф, я явился к нему в гражданском сюртуке; он сказал мне, что Император ожидает меня, но, увидя меня в этом наряде, он вспомнил, что мой мундир остался в Павловске в гардеробной Государя. Послали курьера, который через несколько часов привез его мне, и я тотчас же был введен в кабинет Его Величества. Император принял меня с улыбкой, которая была не особенно очаровательна, но пришлось, конечно, и ею довольствоваться. Он взял меня за руку, держа ее все время прижатой к его сердцу и начал так:

“Забудем все происходившее и не будем о нем думать. Я не понимаю, однако, как вы могли поступить, особенно с этим.”

И он пальцем указал на мой георгиевский крест, который только что возвратил мне. Кажется, что по его мнению носимый мной военный орден должен был заставить меня забыть воинскую честь и внушить мне страх к нему и его драбантам. Но это отличие дано было мне Екатериной, и я поддержал его честь.

Потом он прибавил:

“Знаете ли на что похоже ваше поведение? Тоже самое, если бы я напился пьян и пустился плясать в этом состоянии.”

Мудрено было отвечать на эти нескладные речи: я хранил молчание.

“Если вы якобинец, — продолжал он, — то вообразите себе, что на мне красный колпак, что я глава якобинцев — и повинуйтесь мне.”

“Я знаю, — тотчас же ответил я, — что вы носите корону, которая получше красного колпака, и которой в убеждениях моих повиноваться.”

“В таком случае, — сказал он, — я возложу на вас поручение.”

Во все время этого объяснения он прижимал мою руку к своему сердцу, повторяя несколько раз: “Забудем все, что было и будем друзьями.”

Он выпустил меня тогда только, когда заговорил о делах.

“Итак, дело в соединенной экспедиции между мной и королем английским для освобождения Голландии от ига французов. Англичане, независимо от того, что они со своей стороны делают, просят у меня войска, часть их будет посажена на корабли, которые они должны нам прислать в Ревель, а остальные на эскадру, которой вы будете командовать. Английское правительство прислало сюда капитана, чтобы он присутствовал при этом отправлении и уговорился о тех распорядках, которые надобно будет сделать. Ни он не будет под вашим, ни вы под его начальством. (Павел, вероятно, помнил, что я не любил служить под начальством низших себя).

Но вы будете взаимно помогать друг другу в видах общего интереса. Не говорю вам о подробностях потому, что Кушелев, который тут налицо, пришлет вам необходимые инструкции.”

Затем он отпустил меня, говоря, чтобы я отправился в Ревель принять начальствование над эскадрой.

Мысль получить инструкции от Кушелева, одного из тех, для фаворы которых обошли мои права, была мне невыносима. Однако же, раз заявив, что я предпочитаю служить, то есть плавать в этой галере, нежели сидеть в тюрьме, я должен был, конечно, испытывать и последствие моего признания. Я ожидал этих инструкций, зная заранее все, что должно было выйти нескладного и ничего не значащего из под этого пера; но к озадачению моего любопытства и к удовлетворению моего самолюбия, я никаких инструкций не получил.

Странно то, что Император, действуя самоуправно, иногда не наказывал за проступки, заслуживавшие наказания, желая быть оригинальным в своей независимости. Так, однажды, офицер Дехтярев, умиравший со скуки жить на родине и желавший на некоторое время улизнуть из Петербурга, чтобы подышать заграничным воздухом, вздумал без разрешения уехать в Пруссию, и когда о том доложили Императору, он приказал привести Дехтярева во дворец.

“Ты хочешь бежать за границу?” — спросил Государь с угрозой, но Дехтярев не смутился.

“Точно так, Государь, — отвечал офицер, — но положение мое таково, что даже и тут встречаю помехи, враги мои поспешили об этом разгласить, а мои кредиторы меня не выпускают”.

К удивлению всех и даже самого Дехтярева Император стал смеяться и приказал немедленно выдать деньги ему на дорогу.

ГЛАВА XXXII

Пребывание в Англии с эскадрой. Отправление эскадры из Ревеля в Англию. — Войска, посаженные на корабли. — Прибытие в Голландию. — Генерал Герман. — Главная квартира герцога Йорка. — Принц Вильгельм. — Морской гений англичан. — Моя свадьба. — Изменение отношения Павла I к