«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман
Целую тебя, милая.
Вася.
Сёма просит передать тебе привет.
2. IV. Послал телеграмму, а перед тем как отправить письмо, подошел к окошечку «До востреб〈ования〉», и оказалось твое письмо – «авиа» – тоже, очевидно, заключительное в этой моей поездке.
Спасибо тебе, Катюша, за ялтинские письма, за любовь и нежность, которые так меня радуют, и рад я и тому, что мои письма давали тебе то, что помогало тебе, поддерживало тебя.
В трех твоих последних письмах много тяжелых мыслей. И хотя я понимаю, что их не может не быть, и понимаю свою вину, знаю ее, я все же хочу верить, что с моим приездом, как ни тяжело и ни трудно, все же станет тебе светлей, спокойней, лучше в трудной жизни.
Целую тебя,
Вася.
Завтра зайду к Клавушке и спрошу о нужном тебе снадобье.
Июнь – ноябрь 1959
14
3 июня [1959, Москва][1001]
3 июня
Дорогая Катюша, вот уже пошел четвертый день, как ты уехала[1002]. Пишу тебе хронику событий за эти дни. Начну с себя, хотя это и не очень скромно. С рассказом появились кое-какие просветы. Прочел его наконец Поликарпов, я говорил с ним по телефону, – он за. Однако для снятия запрета нужно, чтобы еще кое-кто прочел, Поликарпов обещал не затягивать. Условились с ним о встрече в ближайшие дни. Буду сообщать тебе, как только появятся новости. Я тружусь, живу на Беговой, так как молодых выперли с дачи и, как я и предполагал, они приехали на Ломоносовский. После известного тебе дождика меня малость прихватила астма, но затем все быстро прошло, и сейчас я совсем здоров, чувствую себя хорошо.
Перехожу к Кате. Позавчера я был у них в гостях, меня угощали ужином, пили шампанское. От Катиной меланхолии не осталось следов – они оба счастливы попросту. И ничего лучшего им не придумать. Саша мне понравился при этой встрече больше, – он хороший человек, мне кажется, не глупый. Явный подкаблучник, причем не отрицает этого, а даже гордится таким званием – так он мне заявил.
На даче у них вышла неприятность: Дуня неожиданно устроила им грандиозный скандал за то, что они жгут много дров. Они очень обиделись, Катя даже плакала, и в тот же день уехали в Москву. Они решили на даче не жить, а энергично заняться поисками комнаты, снять ее и жить в городе. Но пока что жить им вместе негде, и я, естественно, предложил им пожить на Ломоносовском. По правде говоря, они это сделали сами, до моего предложения.
В конце июня они поедут в Харьков, а из Харькова к морю – у Кати будет отпуск. Саша, видимо, человек беспомощный в практических делах – это и хорошо, и плохо. Были они в гостях у его мамы – обе дамы как будто остались довольны. Катя говорит, что женщина она славная, веселая, видимо, не злая, но обе они очень стеснялись и были скованны. Лицо у Кати все время счастливое – я такого у нее никогда не видел.
Перехожу к Сёме Липкину. Вышел «Новый мир» с его стихами[1003]. У стихов большой успех, много звонят, говорят о них в самых превосходных степенях. Видимо, я очень люблю Сёму – счастлив так, словно все это со мной. Он даже как-то изменился, и внутренне, и лицо, – но очень по-хорошему, лучше стал. Яшкино дело он, кажется, дожал – его обещали восстановить в Нальчикском университете. Интересно, как влияет на людей внешний успех, – Нина, которая была четверть века смертно равнодушна к Сёминым стихам и, кажется, ни одного его стихотворения не дослушала до конца (засыпала или уходила на кухню), теперь не выпускает из рук книжки журнала и перечитывает стихи с утра до вечера.
Случилось это и с некоторыми поэтами.
Теперь сообщаю тебе печальную новость: у жены Бека – Наташи Лойко обнаружили злокачественную опухоль прямой кишки. Сегодня ее оперировали в Ленинграде, какой-то знаменитый хирург по полостным операциям. Жалко мне ее, она хорошая женщина.
Катюша, очень хочется, чтобы ты отдохнула получше, была душевно спокойна, подышала свежим воздухом – погода улучшилась, стало тепло. Грустно мне, что мы не видимся с тобой в эти дни, прохожу мимо наших заповедных мест и вспоминаю, как издали вижу тебя, бежишь, улыбаешься.
Целую тебя, моя хорошая, моя дорогая.
Твой Вася.
Думаю, завтра уже будет твое письмо. Если найдешь удобным – передай мой привет Екатерине Ивановне.
15
6 июня [1959], Москва[1004]
Дорогая Катюша, заходил сейчас на почту – письма не оказалось.
Позвонил Кате на работу – она сказала, что получила от тебя письмо и есть письмо для меня. Вечером буду на Ломоносовском, возьму его, а пока пишу тебе.
У меня новостей нет – телефон молчит, возможно, в начале будущей недели что-нибудь прояснится – впрочем, если прояснится, то прояснится окончательно, т. к. дело добралось до верхних этажей. Чувствую я себя хорошо: астма молчит. Это, видимо, связано с тем, что установилась очень хорошая погода, – тепло, но не жарко, сухо, ясно.
Если в Ленинграде такая погода хорошая, то обязательно живите на даче, – подыши воздухом, отдохни немного. Болит ли голова у тебя, как чувствуешь себя? Может быть, все же поглядела бы тебя докторица? Поправилась ли Екатерина Ивановна, передай ей привет (опять же, если находишь это удобным).
В «Известиях» за 3-е число помещена омерзительная, подлая и лживая статейка о стихах Липкина,[1005] – подумай, скорость-то: журнал еще не поступил в продажу, а Сёму, ожидавшего 25 лет напечатания своих стихов, облили уже помоями с головы до ног! Но надо сказать тебе, что это вызвало лишь еще более горячие и высокие отзывы о его стихах, ему продолжают звонить самые разные люди, хвалят очень.
У Кати все хорошо, – оба довольны, счастливы, позавчера она ходила на день рождения к Сашиной маме. Видимо, надо и мне с ней познакомиться, вот соберусь и схожу.
На Беговой мне пока тихо, молодое поколение на даче, я один, работаю. О〈льга〉 М〈ихайловна〉 приедет числа 11–12-го.
Гуляем с Сёмой, правда, как всегда, у него каждый день по три-четыре дела, и встречаемся мы в промежутках между его делами, и, как всегда, это меня раздражает.
Яшка завтра отбывает в Нальчик.
Катюша, пиши мне, береги себя, будь здорова, а если недомогаешь, пусть обязательно врач тебя посмотрит.
Целую тебя, моя дорогая, крепко.
Твой Вася.
Читаешь ли, занимаешься ли шитьем?
6 июня, Москва
Получила ли мое письмо на городской адрес?
16
9 июня [1959, Москва]
