«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман
Ты не огорчайся по поводу «Знамени», ничего не сделаешь. Я все это переживаю как разумный и сильный человек.
Сегодня был Райский – очень мною доволен – сердце хорошо, давление 130 на 80.
Федя послал тебе две поздравительные телеграммы – одну ошибочно в Коктебель. Напиши ему обязательно поскорей, он очень нервно относится к тому, что ты ему не написала.
От Липкина пока вестей нет. Пиши о себе, как здоровье, погода, успехи. Не переутомляйся, не огорчайся первыми неудачными поисками. Рад, что дорога вдоль моря хорошая.
Целую тебя, Вася.
4 мая 1959.
Пиши!
287
Губер – Гроссману 4–5 мая 1959, [Крымское Приморье]
4. V.59 г.
№ 4.
Васенька, хороший мой! Сейчас пришла с прогулки. Устала, было очень жарко. Здесь зимой было мало снега, весной не было почти дождей – земля растрескалась, травы очень мало. Первый раз весной так жарко. Камней сегодня я не нашла ничего, но буду ходить, верю, что найду что-нибудь хорошее.
Начали съезжаться к открытию санатория врачи. Приехала Ванда Эдуардовна. В Планерском еще не была. Почта все еще очень плохо ходит отсюда.
На душе скверно. Мучает меня «Знамя». Хороши ли с тобой Катя и Федя? Как твое здоровье? Как астма? Наверно, твои волнения и тяжелое душевное состояние вызвало приступ? Где ты сейчас живешь – на Беговой или на Ломоносовском? Была ли Феня у тебя? Очень прошу тебя – не забудь с Феней передать мне баночку карловарской соли (она лежит в шкафу, где платья, на дне).
Вчера весь день лежала, дурило сердце. Очень много хожу, а худею мало. Напугали меня быком, теперь я боюсь близко подходить к стаду. В〈ладимир〉 А〈лександрович〉 говорит, что он ударил уже нескольких человек, хотя и никого еще не убил, В〈ладимир〉 А〈лександрович〉 бегает от него, как мальчик.
Скучно без Леночки, привязалась я к ней.
Много читаю, прочла все книжки, что взяла с собой. Нашла здесь на Танечкиной полочке книгу толстенную Георгиевской[873], твоей поклонницы, надо прочесть. Книга называется «Три повести»[874].
5. V. Вчера пришла Ванда Эдуардовна и не дала закончить письма-сводки. Просидели с ней до 11 часов ночи, выпили бутылочку рислинга, правда, пила больше я.
Сейчас пойду отнесу письмо на почту и пойду по берегу, но, наверно, ничего не найду – всю ночь дул и сейчас дует ужасный ветер.
Вчера узнала, что у Ноны будет ребенок от ее мужа, которому 57 лет, а ей 22. Он известный здесь хирург. Познакомились здесь – он отдыхал.
Будь здоров. Всего доброго.
Привет Феде, Кате, Ире и Наташе. Леночку поцелуй. Целую. Люся.
288
Губер – Гроссману 6 мая 1959, [Крымское Приморье]
6. V.59 г.
№ 5
Получила, мое солнышко, твое второе письмо.
Вчера пошла утром бросить в ящик тебе письмо и увидела такси, идущее обратно в Феодосию. Я с ним подъехала до Планерского. Бросила письмо в Планерском, зашла к директору, договорилась с ним о комнате, пошла к Марии Степановне. Была рада встретить у нее тетю Сашу, я тебе о ней говорила, это чудесная старушка. Угощали меня пасхальным столом. Вообще Мария Степановна очень мне обрадовалась, огорчалась, что я приехала не к ней, говорит, что писала мне, звала к себе, показала перечень отправленных ею писем, письмо мне было отправлено 3 марта, а я его не получила. Все равно я не поехала бы к ней, хотя она мне повторяла, что любит очень меня, что «ее дом – мой дом», чтобы сейчас я оставалась у нее, съездив за вещами. Но я люблю быть «котом, который ходит сам по себе», когда это возможно. Обратно я вернулась рейсовым автобусом до Щебетовки.
Сегодня с утра пошла по камни, но так парило, что не было сил идти, все же я прошла бы положенное расстояние, но прибой, в Лисьей один песок, значит то же было бы и дальше, и я, пройдя Лисью, вернулась назад. Сейчас туман, ничего не видно, ночью же было так душно и жарко, что никак не могла уснуть.
Как огорчена историей с рассказом твоим, ты знаешь. Просто жить не хочется. Очень жалею, что сейчас не в Москве. Может, было бы легче, если бы были мы вместе. Какой ты молодец, что можешь работать. Хороший, мой родной, нелегко живется тебе!
Трогает меня Леночка. Милая она девочка. Как прошел первомайский праздник?
В Коктебеле мне так не понравилось. Все дорожки покрыты асфальтом, полным ходом идет строительство новых корпусов, как хорошо в Крымском. Трусевичи спрашивают, когда приедешь ты осенью, а то им здесь пишут письма о комнате на сентябрь месяц.
Будь здоров.
Привет домашним.
Целую тебя,
Люся.
Пиши с расчетом, что после 15 мая я буду в Коктебеле, словом, ответ на это письмо уже шли в Коктебель.
289
Гроссман – Губер 7 мая 1959, [Москва]
7 мая 59 г.
Милая Люся, получил сегодня твое письмо от 1 мая. Спасибо за цветы, вложенные в конверт. Шло 7 дней!
Зачем ты ходишь по холодной воде, наживешь себе такой миозит, что уж Колины пилюльки не помогут. Уж подожди, пока потеплеет вода хоть немного. Рад, что есть кое-какие находки. Будем надеяться на милость бога «Сердоликоса».
Все новости, о которых ты сообщаешь, мне интересны – касаются ли они судеб людей или сооружения тут же засыпанного водопровода.
О том, что Ольга Яковлевна не даст в обиду Дружка, я предполагал заранее – шутка ли, – фаворит Валерика!
У меня все идет нормально, я не огорчаюсь, понимаю, что так и должно быть. Много и, мне кажется, довольно успешно работаю. Даже не помню, чтобы чувствовал себя так внутренне крепко и спокойно. Со здоровьем хорошо – писал уже тебе, что Райский очень доволен мною.
Обретаюсь то на Беговой, то на Ломоносовском. Там прекрасные условия для работы – абсолютная тишина. Но и здесь можно трудиться неплохо – была бы охота.
Все здоровы, жизнь идет нормально. Леночка стала грозой всех детей во дворе – отнимает у всех игрушки, воюет и с взрослыми, своих же игрушек никому не дает. Выглядит она хорошо, румяная, веселая.
Наташа кормит хорошо, вкусно. Сегодня ел зеленые щи, жареную утку. А как тебя кормит Ольга Яковлевна? Небось, без утки.
Вчера внес деньги в кооператив, Детиздат на этот раз не подвел.
У Кати новостей в личной жизни нет. Женя звонит ей из больницы. Он не отходит от матери ни днем ни ночью. Ночует в больнице.
