Валентина Скляренко - 100 знаменитых москвичей

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 210

Роман, вначале одобренный в печати, позже сочли непригодным «из-за негативного отношения автора к революции и отсутствия веры в социальные преобразования». Книга была издана в Милане в 1957 г. на итальянском языке, а к концу 1958 г. переведена на 18 языков. В дальнейшем «Доктор Живаго» был экранизирован английским режиссером Дэвидом Лином.

В 1958 г. Шведская академия присудила Пастернаку Нобелевскую премию по литературе «за продолжение традиций великого русского эпического романа», после чего газеты «Правда» и «Литературная газета» обрушились на поэта с возмущенными статьями, наградив его эпитетами, «изменник», «клеветник», «Иуда». Пастернака исключили из Союза писателей и вынудили отказаться от премии. Вслед за первой телеграммой в адрес Шведской академии, где говорилось, что Пастернак «чрезвычайно благодарен, тронут и горд, изумлен и смущен», через 4 дня последовала другая: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не примите за оскорбление мой добровольный отказ». На церемонии награждения член Шведской академии Андрес Эстерлинг сказал: «Разумеется, этот отказ никоим образом не принижает значимость награды, нам остается выразить сожаление, что награждение лауреата Нобелевской премии не состоится».

В письме к Н.С. Хрущеву, бывшему в то время первым секретарем ЦК КПСС, составленном юрисконсультом Союза писателей и подписанным Пастернаком, выражалась надежда, что ему будет разрешено остаться в СССР. «Покинуть Родину для меня равносильно смерти, – писал Борис Леонидович. – Я связан с Россией рождением, жизнью и работой».

Начиная работу над «Доктором Живаго», Пастернак никак не ожидал подобной реакции. Глубоко потрясенный в прямом смысле литературной травлей, в последние годы он безвыездно жил в Переделкине, писал, принимал посетителей, беседовал с друзьями, любовно ухаживал за своим садом. Уже будучи смертельно больным (рак легких), он работал над пьесой из времен крепостничества «Слепая красавица», которая так и осталась незавершенной. 30 мая 1960 г. Борис Леонидович Пастернак скончался. День, когда хоронили поэта, выдался теплым, солнечным, а ночью на свежую могилу хлынул дождь, с грозой и молниями, – такие грозы всегда его зачаровывали.

Вопреки заявлениям многочисленных критиков, творчество Пастернака никогда не было оторванным от жизни, «индивидуалистическим». Он был поэтом, а это звание не несет никаких обязательств перед властью и обществом. Если поэт и расходился с властью, то не по политическим, а скорее, по моральным и философским взглядам на искусство и жизнь. Он верил в человеческие, христианские добродетели, утверждал ценность бытия, красоты и любви, отвергая насилие. В письме к одному из своих переводчиков Пастернак писал, что «искусство не просто описание жизни, а выражение единственности бытия… Значительный писатель своего времени – это открытие, изображение неизвестной, неповторимой живой действительности».

Эту неизвестную действительность, ощущение от ее открытия Пастернак передал в своих стихах. В одном из последних и самом горьком стихотворении «Нобелевская премия» Борис Леонидович писал:

Дух добра коснулся и самого поэта, и памяти о нем. Его знаменитое «свеча горела на столе, свеча горела…», по большому счету, относится как к творчеству самого Пастернака, так и к искусству вообще.

Знаменитый русский прозаик, автор произведений о природе, исторических повестей, художественных биографий и мемуаров. Создатель литературного альманаха «Тарусские страницы».

«…в ней нет мотивов труда, борьбы и политики, по-прежнему в ней есть поэтическое одиночество, море и всяческие красоты природы, самоценность искусства, понимаемого очень, на наш взгляд, ограниченно… И главное, во всем пафос безответственного, в сущности, глубоко эгоистического „существовательства“, обывательской, простите, гордыни, коей плевать на „мировую историю“ с высоты своего созерцательного, „надзвездного“ единения с вечностью», – с такими словами вернулась Паустовскому его рукопись «Повести о жизни» от редактора журнала «Новый мир», известного поэта Александра Твардовского. Писатель действительно был далек от политики и общественной жизни страны. Константин Григорьевич не попал в ряды диссидентов, но, несмотря на всемирную известность, не был и обладателем государственных премий, наград или званий. Он не объявлял войны системе, но, как человек честный и не терпящий несправедливости, по мере сил помогал пробиться молодым писателям и поэтам, содействовал выходу в свет произведений запрещенных тогда авторов. В 1958 г. он отказался участвовать в расправе над великим поэтом и прозаиком Борисом Пастернаком, чем тоже не снискал себе любви в официальных литературных и партийных кругах. Говорят, что именно Паустовскому принадлежат слова, которые писатель Лев Никулин (по совместительству – известный литературный стукач, по доносу которого был арестован и расстрелян Исаак Бабель) впоследствии часто слышал в свой адрес от коллег. «Каин, где Авель? Никулин, где Бабель?» – негромко, но так, чтобы все услышали, поинтересовался у него Константин Георгиевич на одном литературном собрании.

Родился Константин Георгиевич Паустовский в Москве, 19(31) мая 1892 г. Его отец, по словам самого писателя, происходил из запорожских казаков, работал статистиком в Управлении Юго-Западной железной дороги и был «неисправимым мечтателем и протестантом». Семья много раз меняла место жительства, пока не осела в Киеве. Константин учился в 1-й Киевской классической гимназии, выпускниками которой были многие известные люди, а его одноклассником – Михаил Булгаков. Любимым предметом Паустовского была география: «Она бесстрастно подтверждала, что на земле есть необыкновенные страны». Будущий писатель был в шестом классе, когда родители разошлись и ему пришлось самому зарабатывать себе на жизнь и дальнейшее обучение. В 1912 г., в последний год учебы в гимназии, Константин написал свой первый рассказ «На воде», который был напечатан в киевском литературном альманахе «Огни». После окончания гимназии он поступил на физико-математический факультет Киевского университета, после первого курса перешел на историко-философский факультет, а в 1914 г. перевелся в Московский университет на юридический факультет, но так и не окончил его. Началась Первая мировая война, двух старших братьев забрали на фронт, а Константин как самый младший по тогдашним законам остался с матерью. Он работал кондуктором и вожатым московского трамвая, затем – санитаром на тыловом и полевом санитарных поездах. Осенью 1915 г. он перешел с поезда в полевой санитарный отряд, с которым проделал длинный путь отступления от Люблина в Польше до Несвижа в Белоруссии. После того, как в один день на разных фронтах погибли оба его брата, Паустовский вернулся к матери в Москву. Как и его отец, Константин Георгиевич не мог долго усидеть на одном месте и окунулся в скитальческую жизнь. Он работал на металлургическом заводе в Екатеринославе, на котельном заводе в Таганроге, в рыбачьей артели на Азовском море. В 1917 г. Паустовский вновь оказался в Москве, где работал журналистом. Встретив там Февральскую и Октябрьскую революции, он уехал в Киев, куда перебралась его мать, и пережил там несколько переворотов во время Гражданской войны. Потом некоторое время Константин Георгиевич жил в Одессе, где попал в среду молодых писателей, среди которых были такие известные личности, как Исаак Бабель, Илья Ильф, Эдуард Багрицкий. Потом вновь несколько лет странствий, на этот раз по Кавказу.

Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 210