Лора Беленкина - Окнами на Сретенку

Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140

53

Имеется в виду всеславянский радиомитинг «Славяне едины в борьбе с немецким фашизмом» с широкой радиотрансляцией за границу, проходивший 10–11 августа 1941 года в Москве. Выступления его участников и отчет о митинге передавали по радио на весь мир, его опубликовали все центральные и региональные газеты. — Прим. ред.

Речь идет об оказании первой медицинской помощи в случае отравления химическим оружием. — Прим. ред.

Соломон Михоэлс (1890–1948) — театральный актер и режиссер, общественный деятель, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии второй степени, первый председатель Еврейского антифашистского комитета. В 1948 году был убит в Минске сотрудниками Министерства государственной безопасности СССР, убийство было замаскировано под несчастный случай. — Прим. ред.

Яков Флиер (1912–1977) — советский пианист, педагог, народный артист СССР. — Прим. ред.

Людоед. — Прим. ред.

В конце октября 1941 года со мной произошла странная вещь — то ли совпадение, то ли телепатия. (Я только не помню, было ли это действительно 29 числа.) Когда я ложилась спать, я всегда клала рядом с собой на стул любимые наручные часы Билльчика (они у нас были единственными в доме). И вот утром я тогда вдруг проснулась от странного царапающего звука: часы на фанерном сидении стула, казалось, подвинулись, словно кто-то хотел их снять оттуда или, наоборот, положил. Я приподнялась, взяла часы в руки — было шесть. Попробовала повторить тот звук — получилось. Но сами они не могли шевельнуться. «Наверное, Билльчик вспомнил о них», — подумала я тогда. А теперь думаю — он умирал в ту минуту и вспомнил обо мне.

Имеется в виду Иваньковское водохранилище, расположенное в Тверской области, в верховьях Волги. — Прим. ред.

На самом деле композитор этой колыбельной до сих пор не известен, авторство часто приписывают Моцарту. — Прим. ред.

Ave, Caesar, <Imperator>, morituri te salutant (Славься, цезарь, <император>, идущие на смерть приветствуют тебя) — согласно сочинению римского историка Гая Светония Транквилла, этими словами гладиаторы, отправляющиеся на арену, приветствовали императора Клавдия. — Прим. ред.

Это была правда. В аудиториях были блохи и порой шныряли крысы.

В моей жизни еще дважды живо воскресали воспоминания о том лете в Луховицах — Чурилках. В 1971 году я ехала на теплоходе в Рязань. После пристани Дединово я не отрываясь смотрела на правый берег, надеясь увидеть хоть какие-то следы Чурилок. Но берег оказался слишком высоким, и ни одного строения с реки не было видно. Зато от самого Дединова вдоль берега тянулись деревья, довольно толстые. Кто и зачем их посадил? Ведь их в половодье должно заливать. Может быть, для укрепления берега? Значит, в том месте уже нет так поразившего меня тогда бескрайнего простора. Второе напоминание о «Красной пойме» — пример того, как тесен мир. От Иры я много лет слышала о ее приятельнице Доре, которая, окончив институт на отделении французского языка и недолго проработав в школе, стала зарабатывать себе на жизнь шитьем. Портниха она была прекрасная, за пошив брала дорого и очень разбогатела. Ира часто рассказывала о ней, но встретиться нам все не доводилось. Увидела я ее только в 1984 году, на Ирином 60-летии. За столом шел оживленный разговор, коснулись школы, преподавания там языков, и Дора сказала, что, хоть в институте и учила французский, преподавать ей приходилось английский. На мой вопрос она ответила, что закончила МГПИИЯ. «В каком году?» — «В 1945-м». — «Тогда вы, может быть, знали Эру Воеводу?» — «Это красавицу-то? В одной группе учились». Дальше она стала рассказывать, что вся их группа (как и мы с Людой тогда) была влюблена в профессора Звавича и как он потом бросил свою жену и женился-таки на одной студентке из их группы… «А летом, — спросила я, — вы ездили куда-нибудь на трудфронт?» — «А как же. Никогда не забуду, как мы весело жили в Луховицах, на самом берегу Оки». — «В Чурилках?» — «А вы откуда знаете?!» Оказалось, она была одной из тех шумных и веселых девушек, которые жили в соседней с нами комнате и доводили нашего юношу-пасечника. Очень приятно было через сорок лет вспомнить то время, и радовало, что и другие помнят те прекрасные места.

Валя Емельянова, наш министр скотоводства, в то время уже была замужем за офицером Павлом Романенко, а летом, после госэкзаменов, у нее родилась дочка, на которую мы все ходили смотреть. В том же году она вместе с мужем уехала на Дальний Восток, и я о ней больше не слышала — много лет. И вдруг, в 1983 году, мне говорит Таня Бусурина (моя приятельница по работе в МГИМО): тебе привет от Вали Романенко! Оказалось, муж Тани лежал с больной ногой в больнице и подружился с соседом по палате, Павлом Романенко. Один раз Таня навещала мужа одновременно с женой этого Романенко. Познакомились, разговорились: обе в разное время кончали МГПИИЯ. «Я в 1952-м, а вы когда?» — «Я в 1945-м». — «Одна моя подруга тоже. Может, вы знаете ее…» Примерно через месяц мы были в гостях у Вали. Оказалось, что живем мы совсем недалеко друг от друга. Вспомнили студенческие годы, посмотрели фотографии. И я узнала грустное — Валина подруга Галя Скребкова (Галембус, наш милый министр внутренних дел) умерла от рака еще в 1955 году.

День Победы. — Прим. ред.

Кажется, здесь уместно привести еще один пример того, как мир тесен. Когда я училась в десятом классе, я однажды прочитала написанное на парте карандашом: «Кто здесь сидит в I смене? Я Иза Шевес, 5-й кл. «Б». Я нацарапала ответ, и мы с этой девочкой обменивались короткими фразами. Один раз между сменами увидели друг друга, улыбнулись. Примерно в ту же пору мы ехали как-то с Билльчиком в троллейбусе в направлении нашей Колхозной площади, и папа вдруг увидел знакомого мужчину: «А, вы тоже здесь живете?» — «Да, я в Ананьевском переулке». — «Мы вот тоже с дочкой домой едем». — «В каком классе ваша дочка? В какой школе учится? Ах, моя Иза тоже в той же школе, она еще только в пятом классе, круглая отличница». Наша остановка, мы сошли. «Кто это был? Очень симпатичный мужчина». — «Работал когда-то у нас в Станкоимпорте». — «Как его фамилия?» — задаю я совсем уже праздный вопрос. «Шевес». И вот теперь, сидя как-то у Нели, я небрежно перебираю тетради ее студентов, смотрю Нелины поправки и отметки, читаю фамилии на обложке. Вдруг — аккуратненькая тетрадка, внутри одни пятерки, — И. Шевес. «Неля, это парень или девочка?» — «Это девочка, Иза Шевес». «Опиши, как она выглядит». «Черненькая, кудрявая. Учится лучше всех». Так мне три раза косвенно попадалась совсем незнакомая мне Иза Шевес.

Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140