Лина Войтоловская - Мемуары и рассказы
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
Солнце пробилось сквозь негустую листву, блеснуло на консервных банках, осколках стекла, заполнявших дно бассейна.
Она присела на край полуразрушенной стенки. Внутри бассейна, у самой стены росли желтые цветы – то ли одуванчики, то ли куриная слепота. А над ними, сухо потрескивая прозрачными крыльями, летала стрекоза. Она то стремительно и угловато снижалась почти до земли, то косо, резко взлетала вверх, на мгновение исчезая в солнечном луче. Потом снова устремлялась вниз, проскальзывала под цветами, отчего они радостно вздрагивали, и опять исчезала в луче, словно растворялась в воздухе. Ее полет, и неяркое небо, и эти ненарядные цветы, и даже зелено-медный тритон, – все показалось женщине таким прекрасным, что у нее сжалось сердце. Где-то в самой глубине ее сознания затеплилось что-то похожее на радость. Но и радостью это еще не было; только ощущение освобождения. Просто стало легче дышать. На одну только секунду. Но и этой секунды оказалось достаточно, чтобы отступила куда-то постоянно преследовавшая ее уверенность, что жизнь свою она прожила попусту, бездарно, ничего не добившись, никого не согрев; подходила старость, а с нею и тяжесть одиночества…
Она непрерывно следила за угловатым и вместе с тем поразительно изящным танцем стрекозы. Та иногда останавливалась в воздухе. Крылья ее начинали трепетать так стремительно, что казались пропеллером крошечного вертолета. Повисев неподвижно в воздухе, она устремлялась к земле и, не долетев до нее, опять взвивалась. Тогда, на просвет были видны сочленения ее прозрачных крыл, словно нарисованный в пространстве совершенный чертеж.
«Как жаль, что я не могу услышать ее мыслей, – подумала женщина, – ведь не зря же она отлетает от меня… Я где-то читала, что стрекозы передают приказы своим сородичам за одиннадцать километров. Значит, есть же у них свой, недоступный человеку язык»…
– Простите, пожалуйста… Не сочтите мои слова за назойливость, но я не могу отделаться от ощущения, что где-то уже видел вас…
– Женщина подняла голову – перед ней стоял человек с негустыми, седыми волосами, без улыбки глядел на нее.
– Она хотела, было, досадливо отмахнуться, но лицо у него было вовсе не нахальное, а умное и немного грустное. К тому же он был так же не молод, как и она.
– Возможно, – сказала он сдержанно.
– Вы сердитесь? Напрасно. Но если вам неприятно мое присутствие, я уйду…
Она промолчала, следя за трепетом стрекозьих крыльев, и вдруг доверчиво спросила:
– Вы не знаете, сколько живут стрекозы?
– Сколько живут стрекозы? – изумился он. – Не знаю, конечно…
– Жаль! Мне вдруг захотелось, чтобы люди, умирая, превращались именно в стрекоз… Может быть, моя мать…
– Вы думаете? – ошеломленно спросил он.
– Нет, конечно… Просто мне этого очень захотелось… Так вы говорите, что где-то видели меня? Давно?
– Не знаю. Но я определенно помню ваше лицо… Еще раз извините…
Он поклонился, собираясь, было, отойти.
Но ей не захотелось, чтобы он ушел. Она понимала: в ней заговорило пустое актерское бахвальство, которое она так не любила в своих товарищах по профессии, но все же…
– Меня зовут Валерия Николаевна Колосова. Вам ничего не говорит это имя?
– Простите, ничего… Но мы с вами, оказывается, тезки – мое имя тоже Валерий, и тоже – Николаевич!
– А в детстве меня называли Лера…
– Ну, тут мы разминулись – меня Валькой…
– Вы знаете этот городок?
– Я здесь родился.
– А я раньше никогда не была. Мать мне рассказывала. Он очень изменился с той поры… с довоенного времени?
– Немцы почти полностью уничтожили город, – заговорил он негромко. – Большинство жителей старшего поколения загнали в церковь и сожгли… Молодежь, что не успела уйти в лес, угнали в Германию. Меня с сестричкой тоже. Мне было шестнадцать, ей – тринадцать…
Валерия Николаевна молча смотрела ему в лицо.
– Нас было девять человек отсюда… из нашего городка. По дороге мы сговорились попробовать сбежать. Большинство не добралось до леса… Их перестреляли. Сестренку тоже. Трое спаслись. Куда делись остальные двое – не знаю. Я их больше не видел.
– Простите, – произнесла Валерия Николаевна, – Я тут со своими глупостями…
– Ну, что вы…
Стало тихо. В этой неловкой тишине было слышно только легкое потрескивание стрекозиных крыльев.
Чтобы прервать затянувшееся молчание, Валерия Николаевна сказала неуверенно, словно недостаточно выученную театральную реплику:
– Знаете, мать мне часто рассказывала об этом бассейне, о фонтане, о бронзовом мальчике. А от него остался только обрубок. Да этот страшный позеленевший тритон.
– Я помню, у него из ноздрей били две тонкие струйки, – сказал Валерий Николаевич. – И еще – учитель истории в школе рассказывал, что здесь когда-то был большой губернский город. В прошлом веке. И жил тут последний в России губернатор, плут и лихоимец. Чтобы скрыть растрату казенных сумм, собрал он с жителей так называемое добровольное пожертвование вроде бы для закладки городского парка и постройки фонтана. Купил где-то по дешевке этого бронзового мальчишку, а остальными деньгами попытался покрыть недостачу в казне. Да не успел – накрыли его, судили, сослали в Сибирь. А нового уже не назначили – как раз тогда ликвидировали губернаторство.
– Интересно. Об этом мама не рассказывала.
Валерия Николаевна встала.
– Вы не подскажете, где здесь можно поесть? – спросила она. – Я очень голодна – ничего не ела со вчерашнего обеда.
– Понятия не имею. Я тут тридцать лет не бывал. У меня здесь никого не осталось…
Валерии Николаевне стало неловко. Недавнее хорошее настроение куда-то улетучилось, и снова охватило ее то тяжелое чувство несвободы, какое всегда наползало на нее во время читки на труппе новой пьесы и распределения ролей.
«О, господи! – подумала она. – До чего же я бездарна! Вечно попадаю впросак!»
Они вышли на площадь, медленно, молча обошли ее; подле автостанции увидели вывеску над длинным одноэтажным бараком «Колхозная столовая».
– А нас покормят? – спросила Валерия Николаевна.
– Покормят. Я здесь вроде как в командировке…
…Выйдя из столовой, они остановились в нерешительности – оба не знали, не пора ли разойтись в разные стороны. И оба почувствовали, что им вовсе не хочется сейчас расставаться.
– Вы сюда надолго? – спросил Валерий Николаевич.
– До обратного автобуса… До семи вечера.
– Жаль – мой уходит в четыре тридцать…
– У нас еще целых пять часов, – сказала она и вдруг испугалась – он может подумать, что она навязывается!
– Да? Так мало, – сказал он, глядя куда-то в сторону.
– Хватит, чтобы осмотреть город, – облегченно ответила она.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
