Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

Но мысли были постоянно связаны с Россией. Ждала приезда в Германию Вл. И. Немировича-Данченко, радовалась, когда ее посетил Москвин, великий артист Художественного театра.

К Западу привыкала нелегко.

Запад я где-то принимаю, а где-то отталкиваю всеми силами. Людей сторонюсь, чужие все, ископаемые какие-то.

(Из письма 10 декабря 1931 года)

Она довольно долго чувствовала себя чужой, говорила с сильным русским акцентом и трезво смотрела на мир.

Здесь каждое слово – деньги, каждый день – деньги… Зовут в Америку, но я не поеду, не могу я среди людей без сердца и души работать.

(Из письма 27 сентября 1927 года)

Теперь у нее была в центре Берлина роскошная квартира, уютная, большая, дочь воспитывала англичанка. С каждым годом снималась все больше и больше. В одном из фильмов ее увидел находящийся в Голливуде Владимир Иванович Немирович-Данченко. Ада Книппер в июле 1927 года писала в Москву:

Он прислал Оле письмо, что убедился в том, что она стала большая артистка. Бертенсон такие влюбленные письма пишет, что ой!! Вообще насчет разбитых сердец мужских – это не пересчитать.

Сергей Бертенсон был членом администрации Художественного театра и человеком, близким Вл. И. Немировичу-Данченко, с ним дружила О.Л. Книппер-Чехова; вскоре он остался за границей.

Сезон 1927 года в Берлине был шумный. Макс Рейнхардт поставил «Генриха Четвертого», Эрвин Пискатор – «Гоп-ля, мы живем» Эрнста Толлера. Толлер имел самый большой успех. Его пьесы были проникнуты ужасом перед городской обыденностью и городскими соблазнами. Социальная дневная, прагматически организованная жизнь в его пьесах казалась безумием. Ночная – с ее общедоступными балаганными аттракционами и кутежами в дорогих ресторанах – выглядела отвратительной. Толлер угадал, как будут развиваться события в Германии, какие силы выйдут на социальную арену. Он раньше многих почувствовал решительную поступь немецкого нацизма. Его прозрения были поразительны. Когда в 1933 году Гитлер пришел к власти, и Рейнхардт, и Толлер покинули Германию. Незадолго до начала Второй мировой войны Толлер покончил жизнь самоубийством.

В театре у Ольги Чеховой в этот период возникла пауза, и она практически полностью переключилась на работу в кино. Звук в кинематографе ее не испугал, наоборот, она продолжала сниматься еще более интенсивно. Съездила в Америку, быстро сообразила, что карьеру ей там не сделать, и, вернувшись в Германию, за два года снялась в 18 фильмах (всего за жизнь их было 145). «Имя» было заработано. Придавала большое значение тому, что Михаил Чехов мог наблюдать ее успех. «Миша был доволен, что я – Чехова – хорошая актриса», – писала она О.Л. Книппер-Чеховой в конце 1931 года.

С приходом Гитлера к власти Ольга Чехова становится звездой первой величины. Геббельс ее не любил. Но ее любил Гитлер.

С Михаилом Чеховым она увиделась в июле 1928 года, когда он с женой приехал в Берлин. Они встретились дружелюбно, хотя находились отнюдь не в равном положении: он имел намерение остаться в Германии, не желал возвращаться в Советский Союз, но немецкого языка не знал и работы у него не было, а Ольга Чехова была актриса немецкого кино, играла на сцене и в Германии была достаточно известна. Она захотела помочь своему бывшему мужу, сняла для него и его жены неподалеку от себя уютную трехкомнатную квартиру и устроила очередную «авантюру»: решила снимать фильм как режиссер, пригласив на одну из ролей Михаила Чехова. Фильм назывался «Шут собственной любви» по французской комедии Батайя.

Познакомила его с Максом Рейнхардтом, и вскоре Чехов начал репетировать у немецкого режиссера роль в пьесе «Артисты» Уоттерса и Хопкинса. Премьера была сыграна в Вене в ноябре 1928 года.

В 1930 году в огромном берлинском кинотеатре «Капитоль» состоялась премьера фильма «Тройка». Чехов играл в этой картине роль Пашки, деревенского дурачка. Алиса Коонен, первая актриса знаменитого Камерного театра, писала в своих «Страницах жизни»:

Как-то по приезде в Берлин, выйдя вечером на Курфюрстендамм, мы увидели идущего нам навстречу Михаила Чехова – в цилиндре и фрачной накидке… Он очень обрадовался нашей встрече, расспрашивал о Москве, о театральных делах и тут же пригласил нас на премьеру фильма, в котором ведущую роль играла Ольга Чехова, а он сам участвовал в эпизоде. И была в этом маленьком человеке удивительная детская трогательность. Какой-то сложный и прекрасный внутренний мир скрывался за его невнятным бормотанием. И сразу повеяло настоящим, большим искусством.

Круг замкнулся вновь. «Кто мог предположить это в те дни, когда я в московской клинике находилась между жизнью и смертью, рожая его дочь, а он тем временем флиртовал с «девушкой с теннисного корта»? Наше расставание казалось окончательным. И вот теперь его дочь Ада ходит к нему в гости, в чужой стране они впервые знакомятся друг с другом», – пишет Ольга Чехова в своих воспоминаниях. Дочери – двенадцать лет.

«Это моя большая радость и утешение. Есть в ней что-то, чего я никак не могу угадать и даже не догадываюсь, хорошее оно или плохое. Должно быть, хорошее», – делится Михаил Чехов мыслями о дочери с Андреем Белым в письме, направленном в Советскую Россию. Дочь Ольга (Ада) до конца дней жизни отца поддерживала с ним связь и сына своего назвала Мишей.

В 1936 году Ольга Чехова решила выйти замуж за миллионера, бельгийца, ему был сорок один год. В Брюсселе жила в роскоши. Она приехала в Бельгию звездой немецкого кино. В 1936 году на экраны вышел фильм «Бургтеатр».

«Успех у Оли потрясающий, изумительно снята и играет по-настоящему, как большая актриса», – писала тете в Москву Ада Книппер.

Но мужа своего Ольга не очень любила, хоть он был богат и обаятелен. Безвольные люди не занимали ее.

Из письма Ады Константиновны:

Я в Брюсселе и в восторге от города. Здесь жить приятнее, чем в Париже. Ольга живет в самой лучшей части города, чудесная квартира, очень элегантная… Едим на черном стекле, и под тарелками салфетки из настоящих кружев. Шофер, кухарка, прислуга, посудомойка, все для двоих. Всегда народ – все деловые люди и разговоры ведутся по-французски, немецки, английски, голландски, фламандски и по-русски. Муж Ольги очень хороший и порядочный человек, изумительно выглядит, очень избалован, но черствый, сухой делец. С ним весьма нелегко. И как-то при всем внешнем здесь неуютно. Ольга, говорят, повеселела, так как я здесь, и хочет ехать со мной в Берлин недели на две, ей там уютнее.

(29 января 1937 года)

Жизнь с мужем явно не