» » » » игумен Варлаам - Кампан (сборник)

игумен Варлаам - Кампан (сборник)

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу игумен Варлаам - Кампан (сборник), игумен Варлаам . Жанр: Сказка. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
игумен Варлаам - Кампан (сборник)
Название: Кампан (сборник)
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 15 февраль 2019
Количество просмотров: 98
Читать онлайн

Кампан (сборник) читать книгу онлайн

Кампан (сборник) - читать бесплатно онлайн , автор игумен Варлаам
Эта удивительная книга напоминает сборники классических авторских сказок и вместе с тем она очень современна. Истории древности в ней чередуются с рассказами о дне сегодняшнем и притчами. Жизни вещей и людей в сказках игумена Варлаама оказываются тесно переплетены и до забавного похожи, а проблемы, с которыми сталкиваются герои, невероятно сложны, но совершенно понятны и взрослым, и детям. А то, что не даётся пониманию с первого раза, обязательно станет ясным со второго или третьего – погружаться в атмосферу этих сказок хочется снова и снова.
Перейти на страницу:

Жила на раковине синяя Губка. У неё было два слоя: толстый – помягче и тонкий – более жёсткий. Если грязь свежая, достаточно было провести мягкой стороной, чтобы смыть её. Если же оказывалась старой, засохшей, то приходилось тереть жёстким слоем, сдирая заскорузлость. Губке нравилось быть посудомойкой, особенно когда после трудов праведных её промывали чистой водой, и она, возлежа на краю раковины, смотрела на блестящие тарелки, выстроенные на сушилке в ряд.

Губке жилось бы неплохо, если бы не одно её свойство – впитывать любую жидкость, с которой она соприкасалась. Касаясь грязи, она впитывала грязь; вымывая жирный бульон, впитывала жир. Если мыла банку с прокисшим рассолом, то впитывала не только рассол, но и противный кислый запах, который потом долго не выветривался. Но после полоскания в свежей проточной воде Губка становилась чистой и свежей. Иногда её промывали каким-нибудь ароматным средством, чтобы удалить всё то, что забилось в поры. После этой процедуры она благоухала и была словно новорождённая.

Однако не всегда жизнь Губки шла размеренно и чётко: сначала работа – пусть грязная, но нужная, потом очищение и отдых.

Бывало, наполнив Губку всякой грязью, её оставляли, не только не промыв, но даже не выжав. Тогда Губку начинало распирать, она мучилась от переполнявшей её нечистоты и, если рядом появлялось какое-нибудь чистое существо, тотчас изливала на него грязь. Белое блюдце покрывалось коричневыми разводами; изящная чашка, которая отродясь, кроме кофейного духа, ничем не благоухала, начинала пахнуть сырой протухшей тряпкой. Губка с ужасом понимала, что это натворила она, поборница чистоты, и просила прощения.

Своими переживаниями она однажды поделилась с Графином:

– Ты всегда такой чистый, прозрачный… Как мне стать такой же?

– Ну, Губка, дорогая, – великодушно произнёс Графин, – надо же иметь дело только с теми, кто чист. Зачем в грязь лезть!.. Люди пьют чистую воду, поэтому, даже если появляется какой-то осадок, они тотчас выплескивают его и промывают меня.

«Хорошо, конечно, – подумала Губка, – когда все заботятся о твоей чистоте… Но ведь я не буду губкой, если начну избегать грязи».

И действительно, Губка даже не успевала подумать, что, оказав кому-то услугу, сама станет грязной, и всегда быстро принималась за работу.

Однажды она мыла Дуршлаг и спросила его:

– Как оставаться чистой?

– Для этого, – ответил незамысловатый Дуршлаг, – надо иметь большие дырки. Что пришло, то и ушло.

«Это было бы неплохо, – подумала Губка, – но для меня совершенно невозможно».

На такой же вопрос умный мельхиоровый Половник ответил:

– У тебя, Губка, две части: одна мягкая – она легко впитывает всякую жидкость, другая жёсткая – она пропускает через себя гораздо меньше. Старайся поворачиваться ко всем жёсткой стороной.

Губка пыталась воспользоваться этим советом, но чаще всего это у неё не получалось. В работе она забывалась, старалась сделать как лучше для других, а не как выгоднее для неё, и в результате набирала грязи столько же, сколько обычно.

Один раз она обратилась к куску Мыла:

– Ты хорошо пахнешь, к тебе не пристаёт никакая грязь. Скажи мне, как научиться быть всегда чистой?

– Видишь ли, – глубокомысленно сказало Мыло, – у каждого есть своё предназначение. Мы, мыльные существа, внутри неизменны, всё отмываем, но век наш недолог. Мы не жалеем себя, служим каждому нуждающемуся в нас. Но чем грязнее нуждающийся, тем больше нам приходится растрачивать себя. Главное – не жалеть об этом.

– Да-а, – глубоко вздохнула Губка, понимая, что ей никогда не стать куском мыла.

Тогда она обратилась к водопроводному Крану:

– Ты испускаешь только чистую воду. Как тебе это удается?

– Скажу тебе, Губка, откровенно: я тут ни при чём. Какова вода в трубе, такова она и во мне. Весной будут бороться с разной гадостью, и будет моя вода пахнуть хлоркой. А если перекроют воду, то я совсем заржавею, и даже новый поток не очистит меня. Так что вся надежда на чистоту протекающей воды.

«Да-а! – подумала Губка. – Но ведь кому-то надо и грязь отмывать. А всё же Кран молодец! Хороший дал совет: чтобы через нас проходило больше чистой воды».

Однако сколько Губка ни билась, сколько ни старалась, ей никак не удавалось быть всегда чистой. Иногда Губке даже казалось, что к этому бесполезно стремиться. Но в такие минуты находился кто-то заботливый и промывал её. Посвежевшая, она вновь возвращалась к жизни.

Со временем Губка из синей превратилась в серо-пегую и стала рыхлой, грязь сквозь неё теперь проходила более свободно. Это порадовало Губку, но, как она заметила, чистая вода и благовония различных моющих средств в ней тоже не задерживались надолго. Да и вообще, сколько бы усилий она ни прилагала, при всём своем стремлении к чистоте без посторонней помощи не могла справиться.

Однажды Губка разговорилась с маленькой серебряной Ложкой:

– Никак, Ложка, не получается у меня быть всегда чистой и благоухающей. Вот и сейчас, прежде чем отмыть тебя, сколько грязи я на тебя вылила!..

Губка даже не спрашивала Ложку о том, как научиться избавляться от грязи: ну откуда это знать маленькой чайной ложке?! Но Ложка неожиданно дала мудрый совет:

– А ты подумай, Губка, кто больше всех заботится о тебе? Вот и старайся с благодарностью стремиться к этому человеку, чтобы чаще бывать в его руках.

И действительно, за свою недолгую, но активную жизнь в борьбе за чистоту Губка заметила, что все по-разному относились к ней. Одни, попользовавшись, бросали, забыв даже сполоснуть. Другие, наспех выжав, откладывали и забывали о её существовании. И только одна Добрая Хозяйка всегда отмывала её: намыливала, потом открывала побольше кран, переворачивала под сильной струёй, чтобы прочистить все поры, и тщательно отжимала.

Губка не стала избегать других, менее заботливых рук. Но теперь всем своим существом стремилась к Доброй Хозяйке. И чем больше стремилась, тем чаще оказывалась в добрых руках и тем благодатнее становилось у неё на душе.

Пара калош

«Муж да жена – одна сатана», – думали соседи по подставке для обуви, когда слышали ежедневную перебранку слегка поношенных чёрных с красной подкладкой калош. Супруги ругались утром, ругались вечером, а если выдавался у них выходной, ругались и днём.

– Что ты на меня орёшь?! – кричал муж. – Истеричка!

– Это ты орёшь! – кричала жена, обзывая мужа шизофреником, придурком или обалдуем.

В обычный рабочий день кто-нибудь из домочадцев напяливал калоши на валенки и шёл на улицу. Резина на холоде задубевала, хозяин валенок непрерывно шагал или, если стоял на остановке, переступал ногами, постукивая одной калошей о другую. Тут уж, конечно, не поругаешься. Тут только и ждёшь, когда хозяин нагуляется и вернётся домой.

В тепле калоши отходили от скованности и вновь обращали внимание друг на друга.

– Что, старая? Змэ-эрзла? – начинал муж лёгкую перебранку. – Так тебе и надо!

– Будто ты на солнцепёке грелся! – огрызалась жена-калоша, стараясь протиснуться поближе к трубе отопления, и добавляла по привычке какое-нибудь обидное слово.

Калоша-муж мгновенно реагировал на оскорбление, и перебранка принимала размах военных действий местного значения. Озлобленный супруг запускал в строптивую калошу первым подвернувшимся ботинком или даже сапогом. Супруга ловко увёртывалась и, перехватив на лету обувку, запускала в мужа. Тот, не обладая такой проворностью, получал удар по носу и со всей свирепостью набрасывался на жену.

– Стерва! – кричал он. – Мегера! Подлюка!..

И всё норовил шлепнуть её своей подошвой по спине. Калоша-жена быстро отодвигалась, не переставая сыпать оскорблениями.

Отдышавшись от ругани, они укладывались в своей ячейке на подставке для обуви и, отвернувшись друг от друга, засыпали.

Новый день приносил новые недовольства, которые выливались в старые скандалы. Особенно яростными они были, когда калоша-муж находился «под парами», надышавшись на улице выхлопными газами. Тогда он ругался без удержу и швырял в жену чем попало.

Калоша-жена устала от скандалов и порой думала, не разойтись ли. Но куда денешься? Ведь ни с кем уже не образуешь новую пару… А кому нужна одна, к тому же заметно стоптанная, калоша? Поэтому она и терпела, пытаясь убедить себя в том, что никакого другого мужа у неё быть не может.

Калошин супруг менять спутницу жизни тоже не собирался, но на другую обувку иногда засматривался. То модельные туфли попадут в поле его зрения, то соблазнительные босоножки, то изящные замшевые сапоги на высоком каблуке… Да где уж ему, даже не резиновому сапогу, а всего лишь калоше, рассчитывать на взаимность надменных красоток!.. В лучшем случае можно надеяться на дружбу с валенками.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)