Очень странные каникулы - Алла Литоренко
Ребята вышли за ворота, и Саша замерла в полутора метрах от ржавого забора. Постояв в нерешительности, она посмотрела на окно своей спальни. Белоснежные занавески, за которыми Саша пряталась ночью, были раздвинуты. На подоконнике красовался горшок с подвядшей геранью.
Девушка представила, как странное существо в предрассветных сумерках наблюдает за их домом, и сердце сжалось в ледяной комок.
– Сань, ты как? – вывел из оцепенения голос Егора. – Хочешь, я один тут всё проверю? А ты в дом иди.
– Нет-нет! – запротестовала Саша. – Задумалась просто. Мне не страшно, правда! Ну, разве что самую малость.
– Не бойся, – Егор коснулся пальцем Сашиной щеки. – Я обещаю защищать тебя от деревенских духов! Пусть только попробуют напакостить.
Парень принял боевую стойку. Крупный кулак рассёк воздух.
– Ий-а-а! Вот тебе, получай, вредитель!
Саша с облегчением рассмеялась.
– Горька! Что ж ты девицу под дождём выгуливаешь?
Ребята обернулись. Быстрым шагом к ним приближался Дмитрий Евсеич. В длинном жёлтом дождевике и в высоких резиновых сапогах цвета хаки он выглядел довольно комично.
– Дед, ты от бабы Вали? – вопросом на вопрос ответил Егор. – Как там обстановка?
– Да какая обстановка! Бабы воют, беды ждут, – проворчал сосед. – Снова Безымень по деревне шастает. С осени о нём не слыхали, и вот – на тебе.
– А как он выглядит, этот ваш Безымень? – вклинилась в разговор Саша.
Дмитрий Евсеич посмотрел грозно, пожевал сухими губами.
– Да по-разному выглядит, – сказал наконец старик. – Оборотень он, призрак. Облик свой меняет. Может прикинуться кем угодно. Хоть, скажем, мною. Лицо у него человеческое, а тело зверя.
– Волка? – прошептала Саша.
– Волка или медведя – не разберёшь. А на ногах, то есть на лапах задних, лапти. Что с тобой, девица? Аль дурно стало?
С усилием Саша разомкнула губы:
– В-в-всё нормально…
– Ишь, какие вы, городские, впечатлительные, – усмехнулся сосед. – Ты, Горька, за Александрой приглядывай. Затемно не гуляйте, мой вам наказ! А сейчас пойдёмте чай со смородиновым листом пить.
– Иди, дед, – Егор, который украдкой рассматривал что-то в траве, пропустил Дмитрия Евсеича вперёд. – Мы через пять минут присоединимся.
– Ну, добро! – старик отпер калитку. – А дождь-то хоро-о-оший! До ночи идти будет.
Несколько секунд Саша пристально смотрела на широкую мокрую спину удалявшегося соседа. Этого времени Егору оказалось достаточно, чтобы наклониться и поднять с земли клочок серой шерсти.
Сунув находку в карман холщовых шорт, парень положил руку Саше на плечо. Девушка обернулась.
– Думаю, здесь мы ничего не обнаружим. Дождь смыл все следы, если они были, – Егор непринуждённо улыбнулся. – Пойдём лучше чай пить? У деда пряники есть. Шоколадные.
Глава 13
В суете и волнениях не заметили, как пролетел день. Ливень сменился лёгкой моросью. В кустах запели мелкие птахи.
Саша с Егором сидели в маленькой деревянной беседке, укутавшись в тёплые одеяла. Дмитрий Евсеич растапливал самовар берёзовыми щепками.
– Вы, городские, настоящего чаю, поди, не пьёте? – приговаривал старик, подбрасывая в жаровую трубу просушенную древесину. – Хороший чай, он ведь только из самовара! Сейчас вода закипит, впитает аромат дерева, которое я для растопки беру…
– Любым деревом можно топить? – поинтересовалась Саша, делая селфи с пузатым самоваром.
– Что ты! – замахал руками Дмитрий Евсеич. – Хвойным ни в коем разе нельзя! Смола испортит вкус чая. Здесь хороши дуб, берёза. Если добавить веточек вишни или яблони, будет наш чай благоухать. Сбор для заваривания у меня тоже отменный. Листья смородины я особым способом ферментирую, добавляю мяту, чабрец.
– У деда есть травяные сборы на все случаи жизни, – подхватил Егор. – Помнишь, дед, как ты меня чагой лечил?
– Чагой? – Саша впервые услышала это слово.
– Чёрный чаговый гриб. Его ещё трутовиком называют, – объяснил Дмитрий Евсеич. – Растёт в основном на берёзах. Паразитирует, можно сказать. Как губка, впитывает живительные древесные соки. Если такой гриб спилить, измельчить, а потом заваривать и этот настой пить ежедневно, то хворь отступит. Чага для иммунитета хороша и от желудочных болей.
– Сколько вы знаете! – восхитилась Саша. – Вам бы книгу написать. Что-нибудь про лечение народными средствами.
Дмитрий Евсеич покачал головой.
– Книг я сочинять не умею. А вот Родя покойный, тот писательством занимался. Хотел о наших деревенских духах миру поведать. Он ведь древнеславянской мифологией увлекался, лекции в университете читал. На пенсию вышел – сюда переехал, дом построил, кота завёл, над книгой работал.
– Что с ним стало, Дмитрий Евсеич? – Саша подставила под краник самовара чашку с нарисованной на боку ярко-красной клубникой. – Маргарита Олеговна, которая нам дом в аренду сдала, обмолвилась, что умер Родион Борисыч при странных обстоятельствах…
Егор и Дмитрий Евсеич переглянулись, словно решали между собой, стоит ли посвящать Сашу в тайну гибели деревенского писателя.
– Гм-м… Там действительно неясная история приключилась, – старик плеснул в чашки ребят кипятка, затем добавил в каждую по крупной щепотке душистых трав из жестяной банки. – Дело было прошлым летом. Как раз в июне, как и теперь. Родя корпел над своей рукописью, жил затворником. Помню, вечером застал его во дворе, он что-то из дерева выстругивал. Перекинулись парой фраз. Я Родю пожурил, что совсем он про старых товарищей забыл. Прежде-то мы регулярно в шахматы играли у Николы. А Родя, знай, про рукопись свою твердит. Мол, почти к развязке подобрался. Нужно кое-что проверить, и черновик книги готов. Я, говорит, завтра к проклятому дому пойду. Мысль какая-то у него в голове крутилась, покоя не давала.
– К проклятому дому? – переспросила Саша. – Это где такой?
– Горька, значит, не просветил? – Дмитрий Евсеич перевёл взгляд на внука. – Оно и правильно. Спать крепче будешь, девица.
Саша исподлобья посмотрела на друга. Оказывается, у него от неё тайны!
– Я хотел рассказать, – поспешно объяснил Егор. – Только не было подходящего момента. А потом все переполошились из-за бабушки Валентины…
– Так что же это за дом такой? Почему его называют проклятым? – Саша демонстративно отвернулась от Егора. Пусть видит, как сильно она обижена.
Дмитрий Евсеич с ответом не торопился. Прочистил горло, помешал сахар в чашке.
– По старому деревенскому поверью, в доме, что стоит у самого дремучего леса, водится нечистая сила, – сказал старик тихо. – Моя бабка Аглая, когда жива была, пугала детвору лешими да ведьмами. Мол, заманивают они путников в чащобу да болото, и поминай как звали несчастных. Дети росли и места эти мрачные стороной обходили да своим отпрыскам много позже наказывали остерегаться…
Деревня погрузилась в мягкие сырые сумерки, и
