Кристофер Эйтс - Черный мел

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73

Она встает, вынимает из духовки противень с печеньем и ставит его остывать на решетку.

Миссис Мейсон, говорю я, обещаю поговорить с вашим сыном. Сделаю что смогу.

Она оборачивается, по ее лицу градом текут слезы. Она кивает и пытается улыбнуться.

LXXV(i).Чад смотрит на меня терпеливо, как врач на старушку-пациентку в ожидании ее жалоб на свои многочисленные хвори.

Я некоторое время молчу и смотрю ему в глаза. А потом говорю: Чад, съезди домой, навести родителей.

LXXV(ii).Вначале он делает вид, будто мои слова — лишь дружеский добрый совет. Спасибо, Джолион, говорит Чад, но щеки у него пылают. Я давно туда собирался, добавляет он с самым невинным видом. И все равно спасибо за напоминание.

Я изящно изгибаюсь на диване, как кинозвезда в шелковом вечернем платье.

О нет, говорю я, по-моему, ты как раз не понимаешь. Или все прекрасно понял, но притворяешься, будто не понимаешь. Ты долженпоехать и повидаться с родителями. Поездка к родителям — твое задание. Я весело хохочу. Понимаешь, Чад, продолжаю я, вряд ли это вообще можно назвать заданием. Очевидно, мне придется тебя сопровождать, чтобы убедиться в честном выполнении задания. После непродолжительного молчания добавляю: насколько я помню, ехать туда очень приятно. К старой ферме ведет живописная дорога.

Он смотрит на меня в упор и отвечает не сразу. Голос у него тихий, в нем клокочет угроза. Ты не имеешь права так со мной поступать!

Я чешу себя за ухом и говорю: забавно… А мне кажется, имею. Ведь ты сам предложил мне первому сделать ход. И вряд ли кто-то будет оспаривать утверждение, что поездка к людям, которые произвели тебя на свет, — задание не самое трудное. Мы должны оставаться объективными.

В голосе Чада еще явственнее слышится угроза. Ни за что, говорит он. Повышает голос, размахивает руками. Джолион, ты не имеешь права так со мной поступать. Так нечестно. Ведь я выиграл. Ты и понятия не имеешь…

Я остаюсь совершенно хладнокровным в вопросе, о чем я понятия не имею?

Его гнев прорывается наружу. Да ни о чем! Ты не знаешь, что я с тобой сделал! Он вцепляется в подлокотники кресла, как будто собирается оттолкнуться, вскочить, наброситься на меня. Но неожиданно Чад откидывается назад. Вся его сила куда-то улетучивается. Он снова заговаривает, но все меняется. Он как будто сменил тональность, перешел из мажора в минор. Ты ничего не понимаешь, говорит он. Ты понятия не имеешь, до какой степени я обложил тебя со всех сторон. Так что, Джолион, у тебя нет права так со мной поступать. Я побеждаю. Я… Чад закрывает глаза и умолкает.

Ты, наверное, прав, Чад, говорю я, задумчиво кивая. Все очень просто. Съезди к родителям, повидайся с ними.

Нет, Джолион, говорит Чад, в нем буквально клокочет гнев. Этого не будет. Ни за что! Чад умолкает и смотрит куда-то поверх моей головы, в окно. Руки его неподвижно лежат на подлокотниках. Он чего-то ждет, будто пытается почувствовать уходящую землю у него из-под ног.

Я тоже молчу. Слежу за тем, как вздымается и опадает грудь Чада. Постепенно его дыхание успокаивается. Наконец он поворачивается ко мне и продолжает: Джолион, ты кое-чего не понимаешь. В его голосе появляются злорадные нотки. Я пробыл в Нью-Йорке не четыре дня, а больше, прилетел задолго до того, как позвонил тебе. Начиная с того телефонного звонка, я продолжаю набирать очки… Чад смотрит на меня в упор. Джолион, я слежу за твоей жизнью вот уже пять недель.

Настал мой черед сделать паузу, все обдумать. Земля не уходит у меня из-под ног, но бешено скачет. Как будто я смотрю в боковое окно летящей на скорости машины и не могу ни на чем сосредоточиться. Припоминаю обрывки событий в последние пять недель. Мой распорядок, мой рассказ, моя жизнь. Постепенно все замедляется — и мир, и мои мысли, — и глаза находят точку, на которой можно сфокусироваться. Я смотрю на Чада, его губы вот-вот расплывутся в улыбке. При виде его улыбки я цепенею, вспоминаю, балансирую на грани, веду опасную игру. Браво, Чад, говорю я. Тебе удалось меня поразить. Да, теперь я все понимаю. Итак, тебе остается одно: съездить к родителям, повидаться с ними! Я протягиваю ему руку, как будто в ней подарок.

Чад перестает улыбаться. Нет, ты действительно не понимаешь, с досадой отвечает он. До сих пор не понял, что я сделал. Я… Чад быстро трет лоб. Джолион, это я оставляю для тебя записки с напоминаниями. Это я изобретаю и раскладываю для тебя мнемоники. И половину твоей книги тоже написал я. Целых пять недель я дергаю за ниточки твоей бессмысленной повседневной жизни.

Чад все больше волнуется. К таблеткам ты тоже пристрастился из-за меня, Джолион. И пьешь все больше виски с каждым днем… Все из-за меня! И не смей притворяться, будто ты понимаешь, о чем я говорю! Я вертел тобой каждый божий день. Кто забрал у тебя воду? Я! Разве что кроме одного стакана, ты его разбил. Хотя, откровенно говоря, почти все замечательные идеи ты подсказал мне сам. А кто заставил тебя пить виски вместо воды? Кто постоянно сдвигал черточки на стакане? И больше таблеток, больше наркотиков, когда нам так было нужно, когда мы решили, будто ты начал что-то подозревать.

Чад замечает, как я вздрагиваю.

В чем дело, Джолион? — спрашивает он. Ты меня не расслышал или я в самом деле сказал «мы»? Да, Джолион, мы! Мы с Дэ, мы вместе. Ты не имеешь права так со мной поступать, ты не выиграл, ведь все, что я сделал, все, что я… У Чада заканчиваются слова, и он отчаянно хватает ртом воздух.

Я пытаюсь не выдавать своих чувств. Значит, и Дэ тоже? Мне хочется вскочить и наброситься на него, хочется избить его кулаками, ногами, душить. Но я точно знаю: так Чада не победить. Я подтягиваю колено к груди и начинаю разминать стопу кругами, как будто у меня судорога. Я аплодирую тебе, Чад, говорю я, напуская на себя рассеянный вид. Твои действия произвели на меня неизгладимое впечатление. Если бы кто-то вел счет, как ты думаешь, сколько бы тебе присудили очков? Тысячу? Миллион? Но если употребить старое спортивное клише, сейчас еще не конец игры, еще ничего не кончено. Наверное, я похож на боксера из старого фильма. Окровавленный, я шатаюсь, и сил во мне осталось только на один удар. Я наношу его. И вдруг — плюх! Ты падаешь. Начинается отсчет: один, два, три… Ну как, поднимешься? Семь, восемь, девять…

Пожалуйста, говорит Чад, избавь меня от своих метафор. Банальность, сколько раз можно… Боксер, боец. Он закатывает глаза.

Ну ты молодец, одобрительно замечаю я и улыбаюсь. Даже Дэ использовал. В самом деле очень умный ход. Я ни о чем не догадывался.

Разумеется, Дэ во всем участвовала, раздраженно говорит Чад. А ты хоть знаешь, почему она мне помогала? Ну, попробуй угадать! Чад стучит себя пальцем по голове и говорит: потому что она моя жена. Джолион, она вышла за меня замуж. Ее спаситель — я, а не ты.

Я больше не могу на него смотреть. Отвожу глаза в сторону. Она твоя жена? Чад женат на Дэ. Джек женат на Эмилии. А я-то как же? Я был их первой любовью! Я почти нюхом чувствую радость Чада оттого, что он меня ранил, поэтому я быстро поворачиваюсь к нему лицом. Почему же меня на свадьбу не пригласили? Наверное, приглашение затерялось на почте?

Чад фыркает.

Семь, восемь, девять…

Что ж, пора кончать. Ну и когда же мы поедем на север штата? Наверное, с нами поедет и Дэ? Получится семейная прогулка. Догадываюсь: ее стихи о самоубийстве тоже были частью спектакля… Замечательный ход, он произвел на меня сильное впечатление. Ну да, конечно, Дэ придется взять с собой. Надо же познакомить ее со свекром и свекровью… Твоя мама найдет ее очаровательной. Отец тоже, скорее всего, он ее полюбит. Как думаешь, полюбит ее твой отец?

Чад опускает голову и закрывает руками глаза. Потом начинает тереть лицо, как будто мылится.

Семь, восемь, девять…

Чад! — зову я, но мне кажется, что он меня не слышит. Чад, я спрашиваю, как ты думаешь, полюбит ее твой отец?

Он с трудом выпрямляется и несколько раз моргает. Проходит целая минута, прежде чем он берет себя в руки. Тем временем я пытаюсь смириться с известием Чада о последних пяти неделях моей жизни.

Надпись на кроссовках: «ГУЛЯТЬ ПОЛДЕНЬ». Силуэт Дэ в окне… Мой распорядок. Мнемоники и повседневные дела. Таблетки и виски.

Я не могу с полной уверенностью утверждать, что все слова в этом рассказе написаны мной. Мне кажется, некоторые из них не мои.

Может, я не неудачник, который с трудом справляется с жизнью после своего возвращения? Не исключено, я сильнее, чем мне казалось…

Чад глубоко вздыхает, и я поднимаю на него глаза. И вдруг Чад едва слышно произносит: что ж, ладно, Джолион. Ты победил. Бог знает как, правда, понятия не имею, как тебе это удалось. Но ты победил.

С меня свалилась огромная тяжесть. Исчезло чудовищное ежедневное напряжение прошедших четырнадцати лет, пока копилась темная энергия. Последняя зарубка на стене… баланс сошелся… пора подвести итог.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73