Джон Харвуд - Мой загадочный двойник
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
Люсия задергалась, силясь вырваться, но он одним ловким движением усадил ее в кресло и склонился над ее правой рукой, в то время как Люсия бешено отбивалась от него левой. Через несколько секунд он затянул ремень и на другом запястье. Она яростно брыкалась и пыталась укусить своего мучителя, но очень скоро ремни застегнулись у нее на щиколотках, а потом и на локтях. Теперь несчастная могла лишь беспомощно извиваться; доктор Стрейкер отступил на шаг назад и одернул сюртук.
— Вы не почувствуете никакой боли, уверяю вас. Мне нечасто выпадает удовольствие работать с разумным, психически совершенно здоровым человеком, да вдобавок еще и таким, на которого этические соображения не распространяются. Я намерен выжать из вас все возможное.
— Пожалуйста, умоляю вас, отпустите меня! Все документы у вас. Жизнью клянусь, мы ни единой душе не скажем!
— Боюсь, ваши клятвы для меня пустой звук. Одно дело шантажировать Эдмунда Мордаунта, и совсем другое — пытаться шантажировать меня. Я от души забавлялся, внушая вам уверенность, что вы обманули меня, как обманули свою бедную — кузину, да? — мисс Эштон, каковое имя она обречена носить до скончания дней. Вы же навсегда останетесь мисс Феррарс — покойной мисс Феррарс, позволю себе уточнить, немного забегая вперед… Сейчас мне нужно отыскать мисс Эштон. Мы с вами продолжим наше знакомство после наступления темноты. Сожалею, что не могу устроить вас поудобнее или назначить вам что-нибудь сильнее легкого успокоительного. Не желаете пару капель лауданума? Нет? В таком случае позвольте откланяться. И пожалуйста, не тратьте силы на крики о помощи: стены здесь чрезвычайно толстые. Хоть ночь напролет вопите — вас все равно никто не услышит.
Доктор Стрейкер взял со стола бювар и словно заколебался. Потом пробормотал что-то вроде «нет, лучше не рисковать», резко повернулся и широким шагом направился к лестнице. Я забилась в угол под перилами, не смея отползти обратно под стол: вдруг половица скрипнет? Но лестница не задрожала под тяжелой поступью. Послышался стук выдвигаемого ящика, затем приглушенное восклицание. Ящик задвинулся, в замке повернулся ключ.
Я опять осторожно выглянула из-за ограды. Доктор Стрейкер стоял над Люсией, уже без бювара в руке.
— Это вы взяли ключ? — грозно осведомился он.
Люсия бешено замотала головой.
Я застыла на месте, боясь отвести от него глаза и одновременно содрогаясь от ужаса, что он меня увидит. Доктор Стрейкер подошел к стене и провел рукой по какой-то панели. Помещение залил желтый свет, исходящий от ламп, которые я принимала за масляные. Надетые на них колпаки направляли освещение вниз, поэтому вся галерея погрузилась в почти полную темноту.
С минуту доктор Стрейкер стоял посреди лаборатории, пристально озирая свои владения, а потом принялся обходить помещение, заглядывая под столы, открывая дверцы шкафов — в том числе и стенного, дверцу которого я все-таки не забыла затворить, — и в скором времени оказался прямо подо мной. Послышался шорох парусиновых полотнищ, стягиваемых со странных механизмов.
Мой единственный шанс, подумала я, — это отползти обратно в укрытие, когда он начнет подниматься по лестнице. Возможно, шум шагов по скрипучим ступенькам заглушит все прочие шорохи. Но лестница опять так и не сотряслась, а доктор Стрейкер чуть погодя вышел из-под галереи у дальней стены и завершил обход лаборатории.
Он снова остановился перед Люсией — его тень упала ей на лицо, — извлек часы из жилетного кармана и уставился на циферблат, задумчиво хмуря брови. Потом вскинул голову и скользнул взглядом по галерее. Я затаила дыхание.
— Нет, сейчас дорога каждая минута, — наконец промолвил он, после чего подошел к панели на стене и пробежал по ней пальцами.
Лампы начали гаснуть одна за другой, и в конечном счете осталась гореть лишь та, что над дверью в ризницу. Отвесив Люсии насмешливый поклон, доктор Стрейкер достал связку ключей, прошагал к ризничной двери, отомкнул замок и снова запер за собой. Эхо порхнуло по часовне и растворилось в тишине.
Первой моей мыслью было остаться в укрытии, дождаться возвращения доктора Стрейкера и постараться не издать ни звука, пока он делает с Люсией… то, что собирается делать. А потом, возможно, мне удастся сбежать, если все будет тихо. Но ведь он наверняка отправится прямиком в мою комнату, и тогда все бросятся на мои поиски. И он в любую минуту может решить, что хорошо бы вернуться и обыскать галерею.
Нет, мне надо заполучить обратно свой бювар, выбраться отсюда и уповать, что одежда доктора Стрейкера все еще там, где я ее оставила, — другого шанса на спасение у меня нет. Переодетая в мужское платье, в суматохе я смогу сойти за одного из своих преследователей.
Я с трудом поднялась, шаткой поступью прошла по галерее и спустилась в лабораторию.
— Джорджина! Ради всего святого, спаси меня!
Не взглянув на Люсию, я прошла к другой двери, под галереей. Массивная, плотно притертая, она даже не дрогнула, когда я подергала ручку.
Ключи. Или какой-нибудь инструмент, достаточно тяжелый и крепкий, чтобы взломать дверь в галерее. Или чтобы наброситься с ним на доктора Стрейкера. При таком тусклом освещении искать в шкафах и ящиках приходилось ощупью. Я подумала о панели на стене, но если он затаился поблизости и увидит свет… Я передвигалась от стола к столу, не обращая внимания на мольбы Люсии.
— Умолкни, — бросила я, проходя позади кресла. — Еще раз пикнешь, и я заткну тебе рот кляпом.
Она разрыдалась, но я не удостоила ее взглядом.
Торопливо обойдя лабораторию, я нашла молоток, долото, увесистую отвертку, свечу и коробку восковых спичек. Гнев на эту женщину, которую я и знала-то лишь по записям в моем дневнике, кипел в моей душе, не давая разыграться страху. Наконец я повернулась к Люсии.
— Джорджина! Я люблю тебя, клянусь! Я бы вернулась за тобой!
— Ты не способна на любовь. И правды от тебя не дождешься.
Я пристально смотрела на нее, силясь вспомнить хоть какие-нибудь события, картины, образы, выпавшие из памяти, но у меня ничего не получалось. Ужас искажал черты Люсии, стирая сходство со мной, обманувшее столь многих людей. Глаза у нее остекленели, на мокрых щеках темнели потеки сурьмы.
— Развяжи меня хотя бы, — взмолилась она. — Не лишай меня надежды на жизнь.
— А какую надежду ты оставила мне? Я бы скорее гадюку освободила.
Она уронила голову на грудь и вся задрожала, сотрясая кресло.
— Что он со мной сделает? — Слова прозвучали еле слышно.
— Он может вырвать твое сердце из груди и зажарить у тебя на глазах, мне плевать. — Но потом я подумала, что буду ничем не лучше Люсии, если брошу ее здесь. — Ладно, я спасу тебя, если смогу. Для того лишь, чтобы упрятать в тюрьму.
— Освободи меня на минутку, иначе я обделаюсь.
— Да ты и так уже обделалась в известном смысле. — Я повернулась к ней спиной.
В углу, где стоял письменный стол, было очень темно, и в конце концов мне пришлось зажечь свечу. Я втиснула лезвие долота в щель над выдвижным ящиком и принялась колотить по рукоятке молотком — грохот стоял такой, что я каждую минуту ожидала появления доктора Стрейкера. Наконец вся передняя стенка ящика с треском отвалилась. Пальцы у меня тряслись, и я целую вечность провозилась с пуговицами, пряча бювар под платьем. Удержать в руках все инструменты вместе с горящей свечой никак не получалось, в конечном счете я задула свечу и медленно поднялась по лестнице, провожаемая воплями Люсии.
Прижимая инструменты к груди, я осторожно двинулась боком в темный проход между стеной и нагромождением столов, стульев и скамей. Но прошла всего несколько шагов, когда вдруг молоток выскользнул у меня из рук. Наклоняясь за ним в кромешной тьме, я потеряла равновесие и повалилась прямо на груду мебели, выронив еще и свечу.
По полу пробежала зловещая дрожь. Я повернулась и ринулась обратно в галерею, но в следующий миг вся огромная куча с громоподобным грохотом обрушилась. Что-то тяжело ударило меня между лопатками, и от страшного толчка я полетела вперед, теряя сознание.
Я очнулась от жестокой пульсирующей боли в голове и поняла, что провела в беспамятстве долгое время. Я лежала на спине в темноте; одна моя рука упиралась в какие-то стулья, другая была зажата между телом и стеной.
Я схватилась за перекладину стула, и вся груда мебели угрожающе сотрясалась, пока я переворачивалась на бок, морщась при каждом движении, и с трудом поднималась на ноги. Висок, измазанный чем-то холодным и липким, обожгло болью при прикосновении, но все кости, похоже, были целы. Если мне удастся выбраться отсюда каким-нибудь другим путем, возможно, еще не все потеряно.
Когда я выходила в галерею, где-то высоко надо мной башенные куранты пробили полчаса. Но для половины седьмого слишком темно, скорее всего, сейчас половина восьмого. Меня ищут уже добрый час самое малое.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
