Ты в розыске - Арно Штробель
— У меня есть козырь в рукаве.
Он вскинул руки к потолку и хлопнул в ладоши.
— One moment please. On behalf of the hotel, there is an open bar all evening. Please lean back, relax and try to enjoy the cosy darkness! Дамы и господа, до конца вечера бар отеля работает за счёт заведения. Устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь уютной темнотой.
Настроение в зале переменилось мгновенно. Когда несколько гостей даже с улыбкой зааплодировали, Лукас шепнул Кате:
— Видишь? Срабатывает всегда.
Катя кивнула.
— Всегда. Сколько бы у них ни было денег — если что-то даром… А теперь иди домой, тебя ждут. Я тут справлюсь.
Не дав ему возразить, она направилась к бару и звонко объявила:
— Follow me, ladies and gentlemen. Champagne is best when it’s cold. (Следуйте за мной, дамы и господа. Шампанское лучше всего пить холодным).
https://nnmclub.to
ГЛАВА 4
Бесплатные напитки в баре приняли охотно, и всё же часть гостей предпочла выйти на улицу. Упускать редкую возможность увидеть центр Берлина, погружённый в почти непроглядную тьму, никому не хотелось.
Среди вышедших был и мужчина с марлевой повязкой на лбу, удерживаемой бинтом в несколько слоёв. Держась чуть поодаль от шедшей впереди пары, он покинул отель, свернул вправо и остановился в нише у входа. Не торопясь достал из кармана смартфон, провёл пальцем по экрану и открыл почту. На письмо ушло минуты две; перечитав текст, он отправил его.
Телефон он не убрал — держал в руке, обводя взглядом улицу. Заметив на противоположной стороне то, что искал, двинулся вперёд.
В этой части улицы было ещё с дюжину прохожих. Большинство он различал лишь как чёрные силуэты с размытыми контурами. Как и они, он рассматривал высокие фасады, что по обеим сторонам клонились над мостовой, будто чёрные великаны.
Поравнявшись с урной, мужчина лишь мельком скользнул по ней взглядом, и рука со смартфоном как бы невзначай поднялась к боковому отверстию.
Когда он снова опустил руку, она была пуста.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 5
Последние кварталы Лукас проезжал едва ли не шагом, скользя взглядом по тёмным фасадам и то и дело задерживая его на каком-нибудь окне — там, где за стеклом метался луч фонаря или в скупо озарённых свечами комнатах двигались люди, похожие на фигуры теневого театра.
Свернув на свою улицу, он увидел ту же картину — и всё же ощущение было иным. Быть может, потому, что улица была пуста, а тихо урчавший мотор — единственный различимый звук — казался неестественно громким. А может быть, потому, что это была та самая улица, где он жил с семьёй, и призрачная темнота лишала её привычной близости.
Во мраке словно зазвучала глухая угроза. Тонувшие в черноте углы и ниши между домами, палисадниками и оградами уже не казались просто следствием аварии — они превратились в укрытия для тёмных фигур, замышлявших недоброе.
Сам того не заметив, Лукас сильнее надавил на педаль и последние двести метров пролетел на повышенной скорости.
Он поставил машину у въезда, вышел и на мгновение застыл. Откуда-то издалека доносились последние отголоски сирен — настолько тихие, что уловить их можно было, лишь стоя неподвижно.
Несколько вдохов он простоял молча, глядя на дом и прислушиваясь. Потом двинулся по дорожке к крыльцу.
Он почти дошёл до широкой деревянной двери с дымчатым стеклом, когда из живой изгороди отделилась тень и с неразборчивым звуком метнулась к нему.
Лукас инстинктивно отшатнулся и невольно вскрикнул. В голове вспышками пронеслось: нападение, опасность… Но прежде чем он успел отреагировать, он уже понял: перед ним, смеясь и тыча пальцем, стоял вовсе не грабитель, а Джонни — крёстный Леона.
— Твоё лицо… это просто бесценно.
Лукас шумно выдохнул и покачал головой.
— Старик, ты хоть понимаешь, что там творится?
— А ты хоть понимаешь, что творится здесь?
Этого он и впрямь не знал, но один тот факт, что Джонни подкараулил его у дома, говорил о многом. Догадка окрепла, когда тот поднял рацию и нажал боковую кнопку. После короткого треска в эфире Джонни произнёс заговорщицким тоном:
— Чайка — Тюленю, Чайка — Тюленю. Червяк приземлился.
Снова треск — и в ответ:
— Вас понял.
Детский голос, хрипло искажённый динамиком, но узнаваемый безошибочно. Леон.
Последние часы тут же отступили. Лукас, ухмыляясь, кивнул Джонни и открыл дверь. В прихожей ему навстречу уже мчался сын: длинные каштановые волосы разметались по лицу, в правой руке — та самая рация.
— Папа!
Лукас присел на корточки и, раскинув руки, поймал его в объятия.
— Привет, жучок. А ты чего не спишь?
Он поднял глаза на крёстного.
— Джонни? Ты же должен был его уложить.
Лукас поцеловал сына в лоб и посмотрел на Ханну, стоявшую в дверях гостиной. Распущенные тёмные волосы обрамляли её правильное лицо и спадали далеко за плечи. Узкие джинсы подчёркивали длинные стройные ноги. Когда их глаза встретились, Лукас в который раз поймал себя на мысли, что готов влюбляться в неё снова и снова.
— У тебя же день рождения, — пояснил Джонни. — Крёстный сделал исключение.
Он виновато улыбнулся Ханне и прошмыгнул мимо неё в гостиную.
Леон отпустил отца, подбежал к матери и обхватил её ногу.
— Я хотел поздравить папу.
Лукас шагнул следом и взъерошил сыну волосы.
— Спасибо, солнышко. Это очень мило с твоей стороны.
Ханна мягко отстранила Леона и с нежностью посмотрела на него.
— А теперь — марш в постель.
Леон ещё раз стиснул её ногу, оттолкнулся и, громко хохоча, убежал в гостиную.
Лукас провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду, а затем обнял жену и, закрыв глаза, прижался лбом к её лбу.
— У тебя всё хорошо? — тихо спросила Ханна, проводя ладонью по его волосам.
Он чуть отстранился, кивнул и поцеловал её в кончик носа.
— Теперь — да. Пойдём. У меня такое предчувствие…
Смеясь, Ханна пошла за ним, и в гостиной его догадка немедленно подтвердилась. Большая стеклянная дверь на террасу была распахнута настежь, сад освещали воткнутые в газон факелы. За столами, усыпанными горящими свечами, на деревянных скамьях сидели друзья, знакомые и соседи — болтали, смеялись, пили.
Лукас, усмехаясь, обернулся к Ханне, задержавшейся рядом.
— Так я и думал. А ведь…
Она приложила палец к его губам и
