Деревня - Арно Штробель
Бежать, пока хватит воздуха. И дальше. Пока не рухнет.
А потом — всё равно.
Нет больше ни вчера, ни завтра. Ни яви, ни сна. Всё перемешалось, слиплось, утратило очертания. С первого дня в этой деревне он брёл сквозь вязкий морок из времён и мест, изредка выныривая, — и всякий раз не мог понять, на какой он стороне: в реальности или в бреду.
Что деревня осталась позади, он осознал, лишь когда последний дом отодвинулся далеко за спину. Обернулся на бегу — и смутно узнал дорогу: да, по ней он ехал за таксистом.
Мимолётная волна облегчения: с каждым шагом от проклятой деревни рассудок будто яснел.
Деревья надвинулись стеной. Опушка. Дыхание рвалось, каждый вдох давался с мучительным усилием.
Тело умоляло остановиться. Он гнал себя дальше. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
Он углубился в лес метров на сто — и тогда грянул выстрел.
Звук пришёл с опозданием: земля взметнулась прямо перед ним, каменная крошка хлестнула по ногам, по рукам, по лицу — и лишь потом накатил грохот.
Он замер. Завертел головой. Укрыться. Но загрохотали новые выстрелы, эхо заметалось между стволами, и определить направление оказалось невозможно.
Пригнувшись, он кинулся к ближайшему толстому стволу, покрытому мхом, и вжался спиной в кору.
Прежде в него никогда не стреляли.
Пуля ударила в землю слева. Ещё одна — справа. Стрелки были повсюду.
— Хватит! — Голос сорвался. — Что вам от меня нужно?!
Новые выстрелы. Только они — вместо ответа.
Горло перехватило. Ни вдохнуть, ни сглотнуть. Дрожь колотила так, что подгибались колени. Пот — и тут же озноб, до костей.
Бежать. Он хотел бежать — и не мог оторваться от ствола. Хотя понимал: дерево не спасёт.
— Пожалуйста… — Голос сел до сиплого шёпота. — Отпустите. Я никому не скажу. Я знаю — мне всё привиделось. У меня с головой… я схожу с ума, слышите? Не надо. Прошу вас.
На последнем слове тело решило за него. Ладони оттолкнулись от коры, ноги рванули. Он не собирался. Даже мысли не было. Мышцы просто сработали.
С каждым шагом он ждал удара в спину — того единственного, после которого уже ничего.
Пуля быстрее звука. Сначала удар — потом грохот. Если вообще успеешь что-то различить.
Он поймал себя на этих расчётах и чуть не задохнулся горьким смешком. Баллистика на бегу. Когда тебя убивают. Безумие чистой воды.
Он бежал не прочь от деревни — он бежал обратно. Триста метров остались позади. Ни одного выстрела. И тогда стало ясно: попробуй он уйти — был бы уже мёртв.
Убивать не хотели. Пока. Его просто загоняли.
Как скот.
У первых домов тело сдалось. Бастиан остановился, согнулся пополам, упёрся ладонями в колени и ловил воздух разинутым ртом.
Всё существо его свелось к единственному: Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Грудь скрутило кашлем. Он сплюнул вязкий комок, прочистил горло.
Дышал. Просто дышал.
Сколько простоял так — минуту, пять, десять — он не знал. Лёгкие понемногу разжались, отпустили, и он осторожно выпрямился.
Обернулся. Дорога за спиной была пуста. Ни фигуры, ни тени, ни звука.
Шаг. Другой. Куда?
Горькая, но единственная правда: идти ему не к кому, кроме Мии.
Вчерашний вечер в доме Франциски — доме, принадлежавшем её давно умершей матери. Разговор с покойницей, выглядевшей точь-в-точь как на снимке четвертьвековой давности. Попытка вломиться к нему в комнату среди ночи. Всё это он замуровал на самом дне сознания. Наглухо. Иначе рассудок не выдержит.
Он вернётся к Мие и попросит рассказать всё. О том, что случилось тогда, и о том, что происходит сейчас. Скажет ли она правду — неизвестно. Но она хотя бы не пыталась его убить.
Сдвинуться с места стоило усилия, на которое, казалось, уже не осталось сил. Лёгкие ещё горели, ноги едва слушались.
Он одолел шагов пятьдесят, когда совсем рядом раздался голос.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 20.
Сперва Бастиан решил, что ослышался — всё его внимание уходило на то, чтобы заставить непослушное тело переставлять ноги. Но тут совсем рядом раздалось отчётливое:
— Пссст.
Он замер. Повернулся влево. Взгляд скользнул по фасаду полуразрушенного дома: два пустых оконных проёма уставились на него, как глазницы черепа, дверь между ними перекосилась на петлях, а крыша провалилась внутрь — уцелело лишь несколько трухлявых балок.
— Подойдите. Мне нужно с вами поговорить.
Мужской голос шёл из нутра дома. Бастиан машинально попятился.
— Не уходите! Я хочу помочь.
— Кто вы?
Он произнёс это достаточно громко, чтобы незнакомец наверняка расслышал.
— Тише! Если кто-нибудь из них вас услышит — нам обоим конец. Входите. Я всё объясню.
В голове вспыхнула борьба. Один голос требовал бежать — немедленно, не оглядываясь. Другой, более трезвый, советовал хотя бы взглянуть на человека. Положение и без того отчаянное — хуже едва ли станет. А помощь ему сейчас не помешает.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Бастиан двинулся к покосившейся двери.
— Обойдите дом справа, через сад, — донёсся шёпот, теперь совсем близко. — Войдёте с чёрного хода. Только осторожнее — сами видите, что тут осталось.
Он свернул в узкий, не шире полутора метров проход между руиной и соседним строением. Под ногами — заросшие мхом плиты песчаника. За ними — одичавший сад.
Бывшая террасная дверь лежала на земле в паре метров от заднего входа. Переломившаяся рама ощетинилась острыми щепками.
Бастиан шагнул внутрь. Перебираясь через битый кирпич и расщеплённые балки рухнувшей кровли, он думал о том, что рискует вдвойне: остатки крыши могли обвалиться в любой миг, а он понятия не имел, что за человек его сюда заманил. Быстро выбраться отсюда не получится.
— Осторожнее. Я сам тут только что ободрал голень.
Мужчина стоял в проёме, ведущем в переднюю комнату. Трёхдневная щетина, светлые волосы почти до плеч. Худой, чуть ниже ростом. Бастиан остановился и оглядел его с головы до ног. Лет тридцать пять. Может, ближе к сорока.
— Кто вы?
— Вы в опасности, — вместо ответа произнёс блондин.
— Заметил. В меня только что стреляли. Но на вопрос вы не ответили.
Незнакомец смотрел на него оценивающе — словно взвешивал, стоит ли открываться. Наконец коротко кивнул.
— Штефан. Вы ведь здесь из-за молодой женщины? Анны.
— Да. — Бастиан подался
