Ночь Кондора - Ник Картер
Он бросил в сумку несколько пистолетов. Автоматы были бы лучше, но выбирать не приходилось. Поймав такси, он приставил пистолет к лицу водителя, а затем оглушил бедолагу ударом рукоятки, чтобы тот не успел заявить в полицию до того, как всё закончится.
Трое «идальго» запрыгнули в машину, чувствуя, что грядёт нечто грандиозное. Сантьяго скормил им наспех придуманную легенду: — У меня наводка на «красного» киллера, одного из главных кураторов коммунистов. Он пытается сбежать из страны, и мы должны его остановить!
Марионетки купили эту историю без лишних вопросов. Они совершали насилие во имя церкви и страны и раньше, но никогда не убивали. Сегодня они жаждали крови. Эти дети привилегированных сословий отлично знали Мирафлорес и уверенно выкрикивали направления.
Конечно, они не были совсем уж новичками. Карлос и Мигель разбирались в оружии, а Феликс даже имел медали за стрельбу по мишеням. Но стрельба в тире — это не война. Мишени не стреляют в ответ. А этот американец стрелял, и делал это чертовски хорошо.
Теперь трое «идальго» были мертвы, а Сантьяго метался в паутине незнакомых улиц. Больше всего он боялся, что кто-то из парней выжил и сможет опознать его как главаря. Выскочив на перекресток под аккомпанемент гневных гудков, он постепенно пришел в себя. Лишнее внимание полиции ему было ни к чему. Сбавив скорость, он смешался с потоком машин. Побег удался. Он уже начал обдумывать алиби для Короны, чтобы объяснить провал.
И только спустя полмили Сантьяго сообразил, что на его лице всё еще надета лыжная маска.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Картер связался с Селией Ринальди. Звонок из уличного автомата был переадресован на одну из её защищенных линий. — Кое-что случилось, Ник, — перебила она его отчет. — Ты и половины не знаешь, Селия. — Твое прикрытие «Маркхэма» раскрыто. Гай Дин, резидент ЦРУ, в ярости. Он знает, кто ты, и требует объяснений.
Картер усмехнулся. — И что ты ему ответила? — Разумеется, я сделала вид, что впервые слышу это имя. — Правильный подход. — Дин обычно парень покладистый, но сейчас он сам под ударом. Через десять минут после него мне позвонил Макларан. — Посол? Он-то тут при чем? — Он и Дин — единственные в посольстве, кто знает о моем существовании. Макларан устроил мне разнос, требуя отчет по твоей операции. Его задело, что AXE действует у него под носом без уведомления.
— Все хотят быть в курсе, — сухо заметил Картер. — Я передала всё Хоуку. Старик был скорее заинтригован, чем расстроен, но его определенно раздражает это вмешательство. Он обещал «поговорить» с Лэнгли и Госдепом. — Представляю, сколько кислых мин будет в ЦРУ, когда Хоук их одернет. — Тем не менее, люди Дина могут создать тебе проблемы. — Они — меньшая из моих забот. У меня есть новости, которые заставят их взглянуть на вещи иначе.
Ник вкратце пересказал ей события дня: бойню на складе и перестрелку в квартире. — Боже! — выдохнула Селия. — Ты умеешь развлекаться. Какое совпадение: все разом узнали, что Джордж Маркхэм — это не ты. — Совпадение? — протянул Картер. — Вряд ли. Селия, мне нужно убежище для Шики.
— Есть «безопасный дом» в Суркильо, недалеко от аэропорта. Селия дала адрес и пароль. Это было место AXE, скрытое даже от ЦРУ. — Спасибо, Селия. Конец игры близок. Будь осторожна.
Повесив трубку, Картер вернулся в машину. Они поехали на юг вдоль побережья. — Ник... — позвала Шика. — Да? — Я должна признаться. Я рассказала Кинтане о тебе... о Маркхэме. — Я не удивлен, — спокойно ответил он. — Кто-то же должен был сдать нас в «Эль Гато Негро». — Ты не злишься? — Не в восторге, но жить можно. Рассказывай, что за птица этот Кинтана.
Шика поведала типичную историю: она дала немного кокаина знакомому, который оказался осведомителем Кинтаны. Полицейский прижал её к стене: либо она работает на него, либо садится на максимальный срок. — Я бы не выжила в тюрьме, Ник. Я бы перерезала себе горло раньше, чем это сделали бы другие. — Значит, ты стала его шпионом. Чего он хочет? — Поймать того, кто сжег редакцию «Ла Репюблика». Он уверен, что это Эспиноса. Кинтана — грязный коп, он может либо сдать его, либо вытрясти из него деньги и убить.
Картер хмыкнул. — Приятная компания. Он свернул на Панамериканское шоссе. Шика обессиленно откинулась на сиденье. — Я так устала бежать... — Не кусай руку, которая тебя кормит. Я вывезу тебя в Канкун. — Ты серьезно? — она недоверчиво уставилась на него. — В Перу тебе больше делать нечего. Канкун — твое место. Завтра подготовим документы, и прощай, Лима. — А как же ты? — Задержусь здесь, чтобы подчистить хвосты. А потом присоединюсь к тебе для заслуженного отпуска. Если не убьют, конечно. Шика положила руку ему на плечо. — Ник... зачем ты это делаешь для меня? — Считай, что у меня слабость к заблудшим девчонкам.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Бордель сеньоры Ады располагался на северном берегу реки Римак, неподалеку от лимской железнодорожной станции Десампарадос. Это двухэтажное заведение процветало на торговле выпивкой, наркотиками и телом. Девушки здесь быстро изнашивались, но поток деревенских простушек, бегущих в город за лучшей долей, был неиссякаем.
На втором этаже шла «работа», а весь первый занимал просторный низкий зал, заставленный грубыми столами, за которыми сидела еще более грубая публика. В этот вечер бизнес шел полным ходом. Клубы табачного дыма и марихуаны застилали воздух, но даже они не могли скрыть зловоние пота, дешевого алкоголя и резких духов.
Сама мадам Ада походила на водителя грузовика в женском платье. Она была суровой женщиной и большую часть проблем с клиентами решала сама, не забывая, впрочем, про помощь Айялы — своего щеголеватого помощника, который одинаково ловко владел и опасной бритвой, и пистолетом.
Сеньора Ада выстроила четырех девушек перед гостями. Две были дородными и флегматичными, две другие — костлявыми наркоманками. — Ну что, господа, кто вам по вкусу? — спросила Ада. — Кто станет счастливицей? — Ни одна из этих свиней, — выплюнул Эспиноса. — Нам нужно что-нибудь посвежее, — поддержал его Угарте.
— Не будьте такими привередливыми, мальчики, — Ада подтолкнула вперед одну из девиц. — Улыбнись им, Кармен. Видите, у неё все зубы свои! — Если хочешь, чтобы они при ней и остались, убери её с глаз моих, — отрезал Эспиноса. — Не нравится? А как насчет Лолы? Вот это женщина! Груди как дыни, и в два раза сочнее!
Эспиноса повернулся к напарнику: — Что
