Большая махинация - Балдуин Гроллер
– Действительно, прелестнейшее развлечение – внезапно оказаться лицом к лицу с разыскиваемым убийцей!
– Итак, я его обнаружил, теперь оставалось лишь обезвредить. Беседуя с садовником – разумеется, на тему ботаники, – я размышлял, как бы ловчее его арестовать. Решение никак не приходило. Пока я знал лишь, чего делать нельзя. Нельзя было поднимать тревогу в доме. Весь праздник оказался бы испорчен, а главное – страшно подумать, какие эмоции испытал бы Вайсбах, человек горячий, нервный и невероятно боязливый. Внезапный испуг и потрясение от осознания смертельной опасности могли бы плохо сказаться на его здоровье. Вспомните: со всадником, переправившимся через Боденское озеро, случился удар[102]. А ведь он, пожалуй, был менее пуглив, чем барон Вайсбах, иначе не отправился бы один в такую глушь среди ночи. Вайсбах на подобное решительно не способен. Значит, действовать следовало иначе. Я решил выйти из положения изящно.
– Дагоберт все делает изящно!
– Благодарю за комплимент. Стараюсь. Я все еще вел приятную беседу, когда меня буквально насильно потащили завтракать. Оказалось, что все, потеряв терпение, уже сели за стол без меня. За мной были посланы самые юные гости – барон Фризе и молодой Неттельбах, получившие приказ доставить меня любой ценой, живым или мертвым. Пришлось идти, хотя я охотно продолжил бы общение со своим новым знакомым. Мы быстро нашли общий язык.
– Скажите еще, что подружились!
– А почему бы и нет? Я знал, как к нему подступиться, и говорил на его языке. Так вот… Мы шли к дому через сад, и тут барон Фризе вдруг мне говорит: «Представьте, Дагоберт, мой серебряный портсигар пропал! Исчез из кармана пальто. Я так им гордился, ведь это приз, который я выиграл в теннисном турнире с гандикапом! Я готов поклясться, что он был при мне, когда я ехал сюда! Точно помню, что курил в экипаже. Откуда бы я иначе взял сигарету?»
Это был прекрасный случай, и я решил им воспользовался.
«Судя по всему, ваш портсигар украден, господин барон. Но радуйтесь, что я здесь. Ручаюсь, что до заката солнца он снова окажется у вас в руках, но при одном условии: никому не говорите ни слова!»
Барон пообещал молчать, а у меня тем временем созрел план. Мне всегда требуется внешний толчок, когда я колеблюсь в выборе стратегии. И барон Фризе мне его обеспечил. Теперь я знал, что делать дальше.
За завтраком начались обычные шуточки по поводу моего увлечения. Люди в глубине души меня уважают, но это не мешает им надо мной подтрунивать. На сей раз это пришлось очень кстати, и я подхватил тему, чтобы развить ее. Я рассказывал самые невероятные детективные истории, вспоминал о поразительных открытиях, совершенных благодаря дактилоскопии. Хозяин дома заинтересовался этим вопросом, что мне было на руку, поскольку входило в мой план.
«Жаль, что здесь нет доктора Вайнлиха! – воскликнул я с сожалением. – Он бы поведал вам куда более удивительные вещи. У него богатая практика, и вообще он один из наших способнейших криминалистов».
«Как это мне не пришло в голову пригласить его! – с сожалением отозвался хозяин. – Я должен был это сделать!»
Доктор Вайнлих, как я прекрасно знал, тоже входил в круг близких друзей Вайсбаха. Развивая тему, я продолжил: «Вдвойне жалко, что его нет. Ведь сейчас у него имелась бы прекрасная возможность блеснуть талантом и устроить нам изысканное развлечение».
Все заинтересовались.
«Каким образом?» – спросил хозяин.
«Очень просто, – объяснил я. – Чисто из любви к искусству и чтобы проверить свою сноровку, я кое-что стащил у одного из присутствующих».
Все машинально потянулись к карманам, а затем разом рассмеялись, словно извиняясь передо мной за этот жест.
«Окажись доктор Вайнлих здесь, – продолжал я, – мы бы поручили ему найти злодея».
«Это можно устроить! – обрадовался хозяин. – Я пошлю за ним экипаж, а раз это служебное дело, он наверняка выкроит время. Напишу ему пару строк и сообщу, что для его визита есть официальный повод. Так доктор Вайнлих одним махом совершит два добрых дела: пообедает с нами и арестует преступника. Да-да, дорогой Дагоберт, если он вас изобличит, мы вас арестуем! Иначе никак. Вот будет потеха!»
Вот хозяин дома и попался в мои сети. По его приказу слуга принес лист украшенной гербом Вайсбахов бумаги и письменные принадлежности. Но тут я вмешался: «Господа, нельзя требовать невозможного! Взгляните на ситуацию трезво. Я вам признался, что украл. Но ему-то вы этого сказать не сможете, иначе потеряется весь смысл. А как тогда ему догадаться? Мы ведь не можем позволить, чтобы он начал подозревать каждого в нашем кругу. Вы же не хотите чувствовать себя потенциальными преступниками? Надо дать ему хоть какую-то зацепку. Предлагаю послать ему мой отпечаток пальца. Тогда мы сразу увидим, чего стоит дактилоскопия».
«Гениальная идея! – восторженно воскликнул новоиспеченный барон. – Отправим отпечаток, ничего не объясним и скажем только: „Ну-ка, найди преступника!“»
«Не думаю, что идея удачна, – встрял Грумбах. – Это сработает лишь в том случае, если доктор Вайнлих найдет аналогичный в своем архиве. Но это невозможно, ведь там хранятся только отпечатки закоренелых преступников. А наш друг Дагоберт к таковым пока не относится. Какой тогда смысл посылать его отпечаток?»
Возражение вашего супруга, госпожа Виолет, по сути, было совершенно справедливым, хотя он, как и все прочие уважаемые члены общества, тоже попался в расставленные мною сети. Но и его сомнения мне удалось развеять.
– Как же вы это сделали? – поинтересовалась госпожа Виолет. – Мне тоже кажется, что его довод был совершенно неопровержимым.
– Готов это признать. Мое объяснение было следующим: конечно, архив содержит исключительно отпечатки пальцев преступников. Однако мы с доктором Вайнлихом уже несколько месяцев занимаемся определенными исследованиями, которые, увы, пока не принесли результатов. Мы хотели выяснить, нельзя ли на основании рисунка папиллярных линий на пальцах человека делать определенные выводы – например, выявлять преступные наклонности. Для этого нам пришлось сравнить сотни отпечатков известных преступников с отпечатками людей, заведомо не являющихся таковыми. К последним мы с доктором Вайнлихом скромно причислили себя. Так наши отпечатки тоже попали в архив.
– Хоть какое-то объяснение, Дагоберт, – заметила госпожа Виолет.
– По крайней мере, оно всех удовлетворило. Но вам, милостивая госпожа, я должен открыть секрет: это было надувательством. Мы, разумеется, никогда не занимались такими бессмысленными изысканиями, и наших отпечатков
