Большая махинация - Балдуин Гроллер
– Благодарю вас от имени артистов за комплимент!
– Я не хотел задеть ваши чувства, госпожа Виолет. Если настаиваете, могу даже заявить, что зависть, злоба и подлость – пороки, которые в актерской среде вообще не встречаются. Вот насколько я покладистый!
– Я не настаиваю.
– Прекрасно. Я уже упоминал, что письма, вероятно, писал мужчина. Я не хочу создать впечатление, будто определил это по почерку. Дело в том, что я тщательно изучил стилистику этих посланий, и она явно не женская. Мне попался целый ряд повторяющихся выражений, например: «это до слез смешно», «я дико рад», «бомбический успех», «бездарная скотина», «рекламная трескотня»… Примеров подобных выражений можно привести множество. Ну что, госпожа Виолет, не замечаете ли вы в них чего-то знакомого?
– Безусловно заметила бы, Дагоберт, обращай я внимание на подобные вещи!
– Итак, как вы помните, исходя из всех своих наблюдений, я предположил, что автор – курящий мужчина, и при этом он гладко выбрит.
– Не понимаю. Есть же и курящие дамы. И почему этот господин непременно должен быть гладко выбритым?
– Напомню вам про «Султан флор». Дамы не курят трубки и не скручивают сигареты сами. А если у тебя борода, курить самокрутку попросту неудобно. Тут и опалить себя можно в два счета.
– Возможно, вы правы. И что же было дальше?
– Я присмотрелся к публике и, когда все начали расходиться, примкнул к компании, которая показалась мне перспективной.
– Я заметила, Дагоберт, что в этой компании был и Вальтер Франкенбург.
– Да, он тоже присоединился к нам. Я охотно подтвержу, что ваш знакомый пользуется большим уважением в своем кругу. Даже вне сцены он – настоящий père noble[24].
– Как это нередко бывает после званого вечера, мы решили зайти в кафе. Разумеется, ваш прием стал темой обсуждения и был разобран самым тщательным образом, госпожа Виолет.
– Меня раскритиковали в пух и прах?
– Нисколько, уверяю вас. Напротив. Мне даже захотелось начать критиковать вас, чтобы спровоцировать кого-то на откровения.
– Хороший же из вас друг!
– Но я ведь этого не сделал, хотя, возможно, это могло бы принести мне определенный успех. У автора письма, несомненно, скопился изрядный запас злобы, и что-то из этого запаса непременно должно было выплеснуться в неформальном общении. Успокойтесь, госпожа Виолет; я действительно этого не сделал. У меня есть свои принципы, и даже в самом крайнем случае я не стал бы выступать в роли провокатора.
– В каком случае вы могли бы сделать исключение, Дагоберт?
– Ни в каком! Мы, разумеется, прекрасно побеседовали. Этому способствовали ваш великолепный рейнвейн и «Хайдизек»[25]. Я предложил всем свои лучшие гаванские сигары, а взамен попросил сигарету. Мне тут же протянули с дюжину портсигаров. Я отказался. В этот момент мне захотелось выкурить, попивая крепкий черный кофе, именно самокрутку. Только один человек в компании смог мне помочь. Я взял табакерку и обнаружил там «Султан флор»!
– Ах!
– Мы продолжили нашу оживленную беседу. Человек, который меня выручил, рассказал одну историю, начав ее словами: «Друзья, это было до слез смешно!» История оказалась довольно пошлой, но вступление меня заинтересовало. Затем речь зашла о вас, и он заявил, что сегодня Виолет добилась «бомбического успеха».
– Кто это был, Дагоберт?
– Позвольте мне и дальше сохранить интригу, госпожа Виолет.
– Но, кажется, вы уже действительно близки к разгадке!
– Возможно, даже ближе, чем вы думаете, госпожа Виолет. Я приду к вам завтра в необычное время, в десять утра, и если мы не достигнем цели, то буду появляться в те же часы и в последующие дни. Прошу и тебя, Грумбах, оставайся дома до моего прихода. Твоя контора за это время от тебя никуда не убежит.
– Ты совсем ничего не хочешь нам пояснить, Дагоберт?
– Пока не могу. Лишь одно: если за это время придет еще одно письмо, прошу вас – подержите конверт под углом к свету. Надеюсь, что вы обнаружите необычный оттенок чернил. Я предполагаю, что они теперь будут иметь металлический отблеск.
Когда Дагоберт явился на следующее утро, он застал Грумбаха внимательно разглядывающим под углом к свету только что полученное письмо. Несомненно, чернила имели металлический зеленовато-золотистый отблеск. Госпожа Виолет пребывала в сильнейшем волнении.
– Дагоберт, – воскликнула она, – вы колдун! Как вы могли об этом знать?
– Простите, сударыня, что я немного опоздал. Я очень хотел присутствовать при приходе почтальона. Мне теперь точно известно, с какой почтой обычно прибывают эти милые депеши, но вы знаете, я очень люблю поспать. Впрочем, это неважно. Дайте-ка взглянуть. Точно, прекрасный металлический блеск… В связи с этим остаюсь вашим покорнейшим слугой…
– Что, Дагоберт, вы ведь не собираетесь сейчас снова куда-то убежать?! Сначала вы должны нам все рассказать.
– Я не могу терять времени, требуется еще захлопнуть ловушку, госпожа Виолет. Предстоит еще многое сделать. Но сегодня же я приглашаю самого себя к вам на обед, и тогда я дам все объяснения, какие только пожелаете.
Он поспешно удалился и появился снова только в пять часов дня, точно к обеду, как и обещал. Он ел с большим аппетитом, в то время как Виолет, находясь в крайнем волнении, почти не притронулась к изысканным блюдам. Она с трудом сдерживала нетерпение, желая, наконец, услышать полный отчет, но знала, что за столом Дагоберт не станет говорить о деле, да и сама она не желала бы подобного разговора при слугах.
Когда после трапезы все трое устроились в курительной комнате, пришло время услышать рассказ.
– Дело сделано, госпожа Виолет, – начал Дагоберт. – Моя миссия выполнена. Вас больше не будут беспокоить эти жалкие письма. И ты, Грумбах, перестанешь нервничать.
– Что касается меня, – ответил тот, – то при моем подходе к подобным вещам они меня и раньше не особенно беспокоили, но в любом случае я тебе очень признателен, Дагоберт.
– Рассказывайте же! – воскликнула Виолет.
– Не знаю, милостивая государыня, не благоразумнее ли будет вам удовлетвориться фактом избавления от преследований и не допытываться о подробностях.
– О нет, Дагоберт, я хочу знать все!
– Хорошо. Итак, злодей обнаружен.
– Кто это?
– Как я уже отмечал, бреющий бороду курильщик сигарет. Мы с вами уже выяснили, что один из ваших друзей предложил мне сигареты с табаком «Султан флор».
– Кто это?
Дагоберт сделал останавливающий знак рукой и продолжил:
– Я нанес визит этому господину, выбрав время, когда точно знал, что его не будет дома. Мне удалось
