Энн Перри - Смертная чаша весов

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120

Рэтбоун не сразу снова обрел голос – ему пришлось долго откашливаться.

– Вы можете доказать это, граф Лансдорф? Все, что вы здесь рассказали, просто ужасно! – воскликнул он наконец.

– Конечно, могу, – ответил граф с горькой усмешкой. – Я не вышел бы на эту трибуну, если б не имел доказательств. Зора фон Рюстов, возможно, глупа, – но себя я таковым не считаю!

Он немного помолчал, а потом продолжил ледяным тоном:

– Второму ребенку Гизелы Беренц не повезло. Это был ребенок принца Фридриха. Ей удалось устроить выкидыш. Она, без сомнения, хорошо знала свойства многих трав. Женщины нередко проявляют к ним интерес: одни лечатся ими, другие используют травы в косметических целях и во многих других случаях… А еще из трав можно приготовить приворотное зелье или средство для выкидыша, как было в данном случае. После него Беренц долго болела и какое-то время пользовалась врачебной помощью. Не знаю, захочет ли ее врач дать показания, но под присягой он скажет правду. Этот случай чрезвычайно его огорчил. – Лицо графа исказила страдальческая гримаса. – Если же профессиональная этика заставит его хранить врачебную тайну, тогда допросите Флорента Барберини. Под присягой он расскажет все, что знает, если на него нажать. Он не связан никакими обязательствами. – На этом Рольф умолк.

У Рэтбоуна не оставалось выбора. Зал суда затаил дыхание.

– Ребенок, о котором вы говорили, – сын Гизелы? Это можно доказать? – еще раз уточнил адвокат.

Свидетель с надеждой посмотрел на судью. На лице председателя суда было сочувствие, но он остался непреклонным.

– Сожалею, граф Лансдорф, но ваше обвинение настолько серьезно, что доказательства просто необходимы. Если это в ваших возможностях, ответьте на вопрос адвоката, – потребовал судья.

– Связь была с бароном Берндом Олленхаймом, – хриплым голосом произнес Рольф. – Он забрал у нее ребенка, а когда женился, его жена полюбила мальчика, как своего родного сына.

Больше ему нечего было сказать, да и волнение в зале едва ли позволило бы сделать это. Так же неожиданно, как удар грома среди ясного неба, восхищение Гизелой превратилось в ненависть к ней.

У Харвестера был вид человека, присутствующего при роковом несчастном случае. Кровь отхлынула от его лица. Он попытался сделать какое-то движение, но остановился, потом собрался сказать что-то, но тоже передумал – открыл было рот, но не произнес ни слова.

Гизела сидела, как каменное изваяние. Что бы она ни испытывала в данный момент, ее лицо оставалось непроницаемым. Впрочем, о каком-либо раскаянии или сожалении не могло быть и речи. Она ни разу не повернулась, чтобы посмотреть на Бернда Олленхайма или хотя бы убедиться, он ли это. Хотя принцесса едва ли осознавала, что он был в зале суда, даже несмотря на полные сочувствия взгляды, дружно обращенные на него, и на всеобщее любопытство по отношению к этому человеку.

Рэтбоун взглянул на Зору. Заметила ли она, что он смотрит на нее? Неужели она предвидела все это и знала, что скажет граф, надеялась и ждала, когда это произойдет?

Но по тому удивлению, которое адвокат увидел на ее лице, он вынужден был признать, что для нее, как для всех остальных – кроме, разумеется, Гизелы, – все это оказалось полной неожиданностью.

Прошли секунды, потом минуты, и шум в зале наконец стих. Можно было продолжать допрос свидетеля.

– Благодарю вас, граф Лансдорф, – начал Оливер. – Мы признательны вам за то, что вы, как ни тяжело это было для вас, открыли нам многое и способствовали защите невиновного. Сказанное вами объясняет нам непримиримость герцогини Ульрики и ее неприязнь к Гизеле… – Сам не замечая, юрист тоже опустил ее титул. – Нам теперь понятна причина того, почему герцогиня Ульрика ни при каких обстоятельствах не хотела допустить возвращения супруги принца в Фельцбург и не мыслила себе, что та когда-нибудь будет призвана коронованной принцессой и будущей правительницей герцогства. Если б этот скандал разразился раньше, то последствия его могли бы стать роковыми и привести к падению династии и трона. Герцогиня не могла этого допустить.

Отступив на шаг назад, Рэтбоун снова повернулся лицом к свидетелю.

– Граф Лансдорф, знал ли принц Фридрих обо всем этом и о существовании сына Гизелы?

– Конечно, знал, – мрачно промолвил Рольф. – Мы рассказали ему об этом, как только он решил на ней жениться. Но он пренебрег нашими словами. У него была способность не видеть того, чего ему не хотелось видеть.

– А о последнем аборте он тоже знал? Видимо, из-за этого у них потом не было детей?

– Вы правы. Сейчас она уже не может иметь детей. Сомневаюсь, чтобы доктор подтвердил это, но это правда.

– Знал ли принц Фридрих, что его дитя было убито во чреве матери?

Зал застыл. На галерке всхлипнула женщина. У присяжных был вид, будто они присутствуют при публичной казни.

Лансдорф побледнел еще больше.

– Я этого не знаю. Лично я ему ничего об этом не говорил, хотя мне все было известно. Сомневаюсь, чтобы она сказала об этом мужу. Это мог бы сделать Барберини, но не похоже, чтобы так было.

– Вы не пробовали использовать это для того, чтобы убедить принца оставить жену? Признаюсь, я бы этим воспользовался.

– Я бы тоже сделал это, сэр Оливер, – печально согласился граф. – Но лишь в крайнем случае. Однако мне не нужен был поверженный и морально убитый человек. А потом у меня уже не было такой возможности: после несчастного случая это было бы жестоко и могло убить его. Сказал бы я ему все позже, если б он выздоровел, я сейчас утверждать не могу. Просто не знаю.

– Благодарю вас, граф Лансдорф. У меня больше нет вопросов. Прошу вас остаться; возможно, вопросы будут у мистера Харвестера.

Эшли, поднявшись, чуть пошатнулся, словно от порыва шквального ветра, и откашлялся.

– Я… я полагаю, граф Лансдорф, что вы сможете, если потребуется, представить суду доказательства этой чудовищной истории, которую вы нам поведали. – Адвокат Гизелы хотел казаться уверенным и даже бравировал, но получалось это у него плохо. Он был потрясен услышанным не меньше, чем все присутствующие. Харвестер был хорошим семьянином, достаточно преданным жене и дочерям, и ему нелегко было скрывать, какой удар был нанесен по его представлению о порядочности.

– Разумеется, смогу, – сухо ответил Рольф.

– Вам, возможно, придется сделать это. Но прежде я переговорю со своей подзащитной.

Харвестер пока не мог ни опровергнуть выдвинутые против нее обвинения, ни заявить, что все сказанное не имеет отношения к клеветническому обвинению Зоры фон Рюстов. Но теперь это уже никого не интересовало. Его почти не слушали. Адвокат обвинения сел на свое место совсем другим человеком.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120