Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов
И терпел. Иногда, правда, взыграет ретивое — а почему не меня? Потом поразмыслит и успокоится. Ведь на этом посту, в этой должности он уже скоро пятнадцать лет. А был бы начальником — продержался столько? Конечно, нет.
Много начальников перевидел Давыдов. Разные были. И высокомерные, и простецкие, и самостоятельные, и несамостоятельные, и хорошие, и не очень. Со всеми мог сработаться Давыдов, никто на него не в обиде, никто не скажет, что подсидел…
Вот и этот начальник — Юрий Данилыч, что с того, что ниже званием. Он и моложе. Звание — дело наживное. Хороший человек. Душевный. Готов за любую работу схватиться. Все по-своему хочет повернуть. Это его и погубит. Не любят у нас шибко самостоятельных. Беспокойство от них.
А так — что… Работать с ним хорошо. Но наметанный глаз у Давыдова — как бы скоро расставаться не пришлось. Вот и сейчас что-то же случилось?!
— Здравия желаю, Юрий Данилович!
— Здравствуйте, Иван Иванович. Присаживайтесь, — изобразил Юрий Данилович на лице дежурную улыбку. Но Давыдова не обманешь, нет.
— Я на минутку. Посоветоваться. Да, наверное, не ко времени. Ладно, потом… — потоптался у двери, словно собираясь уходить. Знал, не отпустит.
— Ничего-ничего. Садитесь. Говорите.
— Думаю, с перекрестка улицы Фестивальной и проспекта Калинина пост снять на несколько дней. Перебросить на Ленинский проспект.
— Зачем это? — насторожился Юрий Данилович.
— Звонили из горисполкома, новые кустарники высадили по всему скверу проспекта. Помочь нужно, а то ходят люди где попало, кустарники топчут.
— Опять! — воскликнул Юрий Данилович. — Мы что — охрана зеленых насаждений?! Это что — в функции ГАИ входит? Они что, считают одними штрафами людей воспитать…
— Ну, раз просили. Против ветра не попрешь. Да и зачем волноваться? Всего-то на несколько дней, — монотонным голосом, чтобы хоть как-то успокоить, произнес Давыдов.
— Нет. Это невозможно. Как работать?! Все планы — к черту. На прошлой неделе позвонили, чтобы где-то, около чьего-то дома запрещающий знак повесили, потому, как видите, движение раздражает. Повесили. Так надо же еще и инспектора туда на неделю, чтобы шоферы этого знака как огня боялись. Теперь — зеленые насаждения. Все, никаких постов!
Вот и всегда так. Молодой, горячий.
— Юрий Данилович, плюньте на эти условности. Ничего с нами не случится. Всего на несколько дней. Давайте попросим из школы МВД пару курсантов.
— Это тоже не выход из положения. А притом они что, сами не могли это сделать?
— Могли, но считают, что ГАИ может все, что на нас можно положиться в любом вопросе. Значит, уважают нас, считаются с нами. И этим нужно дорожить.
— Вы на что меня агитируете? Чтобы оставить открытым опасный участок дороги и выполнять чью-то прихоть?
— Ничего на этом перекрестке не случится, — начинал злиться на непонимание начальства Давыдов.
— А если?..
— Чему быть, того не миновать, — глубокомысленно произнес он и добавил: — знать, что так вы воспримите, не говорил бы, не расстраивал. А то у вас и так настроение аховское, из-за него не хотите меня понять. Дома случилось что-нибудь?
— Нет, дома все в порядке. Просто мне предложили подписать проект благоустройства улиц без тротуаров, — резко ответил Юрий Данилыч, еще не остывший от разговора с Осетровым.
— Это тот, что вы подписывать не хотели?
— Да.
— А я вам говорил, что не пройдет номер.
— Почему не пройдет, раз так должно быть?
— Не пройдет.
— А я вот возьму и не подпишу, — с явной угрозой воскликнул Юрий Данилович.
— Извините, но вы не подпишете — подпишет другой.
— А если и другой…
— Третий.
— Вы невозможны в своем упорстве, Иван Иванович.
— Я просто практичный человек.
— Ну, хорошо, практичный человек. Хотите, я вас удивлю. Скажу то, что вы уже никак не ожидали.
— Меня удивить трудно, — гордо сказал Давыдов.
— И все-таки… Осетров требует, чтобы шофера самосвала, сбившего его машину, лишили прав.
— Я в тот же день приказал, чтобы материалы готовились на административную комиссию, запросил характеристику с места работы.
— Да как вы… — у Юрия Даниловича не хватало слов.
— Хорошо, что не потребовал судить, тогда бы труднее было… — невозмутимо сказал Давыдов, — хотя состав преступления налицо, — тяжкие телесные повреждения. Да и в карточке пометочка — лишался за управление в нетрезвом состоянии. Правда, давно. Пять лет тому, а все равно…
— Он же не виноват! — пораженный, воскликнул Юрий Данилович.
— Как так?
— Вы сами говорили, что он шел на зеленый свет светофора.
— Да, говорил, и опять скажу. Но он, что — не видел черной «Волги»? Куда мчался? На пожар?
— Не понимаю я вас, товарищ подполковник, — перешел на официальный тон начальник ГАИ.
— Я вас тоже не понимаю, товарищ майор, — уверенный в своей правоте, повысил голос Давыдов. — Если каждый шофер самосвала собьет хотя бы по одной черной «Волге», страна останется без руководства…
— Нет! Не докажете вы мне, что черное — это белое. Нельзя для каждого начальника особые правила движения создавать.
— Хорошо. Поедем на перекресток, разберемся на месте, — сказал Давыдов, поднимаясь.
В машине сидели молча. Упорно глядели в окно. Юрий Данилович представил, как он отступится от истины в угоду Осетрову, и кривился при каждом толчке автомобиля.
Давыдов думал, что, скорее всего, ему опять придется быть «и. о.», и от души жалел своего теперешнего начальника.
Когда подъезжали к перекрестку, он сказал как бы продолжая разговор:
— В отношении шофера, я все сделаю сам. Вы не мучайтесь.
Юрий Данилович хотел поблагодарить, но не смог.
VI
В эту ночь Юрий Петрович долго не мог заснуть. Разбередил-таки майор. Как ни старался он забыться, а вновь и вновь возвращался к объездной дороге. Ее начали строить лет за десять до того, как стал он работать в этой должности. И тогда уже проектировалась развязка в двух уровнях. Строили кусками. Там кусок, там… Даже мост через реку построили, правда без ледолома, поэтому весенним паводком подмыло одну опору, пришлось чинить.
Юрий Петрович, как заступил, сразу поехал по проектной трассе, посоветовался со строителями и понял, что в ближайшее время эту дорогу не поднять. Не любил он бросаться словами, но тут поклялся не упускать из виду это строительство и дать городу объездную дорогу. «А то бы сейчас восемь тысяч машин в сутки, да по центральным улицам…»
Все осложнялось тем, что его предшественники — один ушел на повышение, второй — на пенсию — отдали живописное место, где должна пройти дорога, под дачи.
Юрий Петрович всегда был против дач. Категорически. Земельные участки — сколько угодно. Сады — ради бога. Дома отдыха, санатории, профилактории — да и побольше! А дачи — нет!
Во-первых, большинство берут земельные участки не для садов и огородов, а
