Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов
— Так вы для «галочки»? — заикнулся было начальник ГАИ, но Юрий Петрович не дал ему говорить.
— И для «галочки», если хочешь. О нашей работе и по «галочкам» судят. Пойми, это все временно. Через год-два со средствами полегче будет, построим и тротуары…
— Знаю я это временное, — с сердцем сказал начальник ГАИ.
— Что ты знаешь? — насторожился Юрий Петрович.
— …Просматривал недавно документацию обводной дороги с Сибирского тракта на Пахомовский…
— Ну, и что там узрел? — Много здоровья стоила Осетрову эта дорога.
— Если бы был выдержан первоначальный проект, не лежали бы вы сейчас в больнице.
— Как так? Разъясни.
— В первом варианте развязка при слиянии обводной дороги с Сибирским трактом была запроектирована в двух уровнях. Ну, как в Москве, — начальник ГАИ показал руками, подняв одну ладонь над другой.
«Ну-ну! Не доросли мы еще до Москвы, — вспомнил Юрий Петрович, но не перебил. — Пусть потешится».
— Потом по вашему распоряжению, — последние слова начальник ГАИ выделил, — был запроектирован временный вариант перекрестка, то есть обычный. Который потом остался постоянным и который в настоящее время приносит городу тридцать процентов всех автодорожных происшествий.
— Пост нужно выставить, — парировал Юрий Петрович.
— Круглосуточно стоит.
— Еще один.
— Днем выставляем, но эффект незначительный. Очень большая загруженность. Сам перекресток не справляется с потоком автомашин.
— Значит, я виноват в том, что ваши люди ни черта не делают, не могут справиться с регулировкой какого-то перекрестка…
— Да поймите вы, этот перекресток устарел еще до постройки. Пропускная способность его почти в половину меньше необходимой. А транспортный поток все увеличивается! Отсюда повышенная аварийность, заторы, особенно в часы «пик», — начальник ГАИ раскраснелся, волосы упали ему на лоб, взгляд решительный…
— А вы знаете, сколько стоит тот — постоянный вариант развязки? — вкрадчивым голосом спросил Юрий Петрович.
— А при чем…
— Не знаете? Так я вам скажу, — он перешел на «вы», что не предвещало ничего хорошего. — Так я вам скажу — четыре миллиона, да еще с хвостиком. Не понимаете? А временный — всего девяносто тысяч. Ясно?
— Нет, — упрямо мотнул головой начальник ГАИ.
— А то, что у государства не бездонный карман, это тоже не ясно? А то, что для города отпускается определенная смета на год… А то, что я вместо твоего варианта детские садики построил, школу, — и не давая опомниться своему противнику, Юрий Петрович сам перешел в атаку. — Видимо, и в этой аварии, — он указал на свою правую сторону, которая, растревоженная, уже ныла. — Вы вините тоже меня?
— Не вас. Вашего шофера.
— Как? — подскочил на койке Юрий Петрович и застонал от боли. — Шофера вы еще не наказали? Так нужно понимать? — спросил он зловещим шепотом.
— Ждали вашего распоряжения, — спокойно ответил начальник ГАИ. — Ведь он у вас давно работает.
— Ка-ка-ка-кого шофера?
— Вашего, конечно, — взглянул начальник ГАИ на больного и осекся.
— Моего шофера?! А того?!
— Тот не виноват. Он шел на зеленый сигнал светофора. Да, вы не волнуйтесь. Если не нужно, мы его не будем наказывать. Ваше дело…
Боль, гипс, повязки мешали Юрию Петровичу вскочить и умерить свою ярость пробежкой по кабинету.
— Я спрашиваю, шофера самосвала наказали или нет?
— Он-то при чем? — заволновался начальник ГАИ.
— А притом, что сбил машину горисполкома. Притом, что нужного работника уложил на длительный срок в больницу и именно тогда, когда он особенно необходим городу. Он что — не видел черной «Волги»?! Не мог пропустить? Лишить его прав на… полную катушку! Пусть думает в следующий раз. Да, — сколько там у вас? — до упора лишить. Или… или я не знаю, что с вами сделаю. А теперь идите, майор. Идите, я говорю.
И когда тот стоял уже в дверях, сказал тише, но твердо:
— Проектные документы подпиши, и сегодня же. Со мной не шути. Не советую, — и откинулся на подушки.
IV
Лев Александрович Павловский — начальник проектной конторы филиала института «Автодор», спал плохо и поднимался с постели рано. Он вяло, еще в полусне, шевелил плечами, дрыгал худыми ногами, наклонялся, приседал, разминал кисти рук, потом шел в ванную, но уже с мыслями о работе. Если он изредка мурлыкал, значит на работе ладилось, если грустно молчал, значит что-то у него не шло.
Но внешне Лев Александрович был всегда подтянут и бодр. Хотя ему это иногда стоило большого труда, да и предпенсионный возраст сказывался — побаливали почки, ломило поясницу. Злые языки говорили, что это от жадности. И все из-за того, что он категорически отказывался отмечать свои дни рождения. Не любил Лев Александрович бросать деньги на ветер. А потом — пить с сотрудниками… Осторожен он был не только в этом, а в жизни вообще. Поэтому несмотря на свой невозмутимый внешний вид, страшно переживал любой промах, боялся любой неприятности. Вот, кажется, не касается она его, или касается самым краешком, а уже не выходит из головы, сбивает с налаженного ритма, отвлекает от нужных мыслей.
Вчера, в конце рабочего дня, ему позвонила Лидочка — секретарь Осетрова, и по секрету предупредила о возможном вызове к Юрию Петровичу по поводу перекрестка — развязки окружной дороги, который проектировала его контора. Лучше бы не звонила. Хоть знает Лев Александрович, что все там в порядке, что не к чему придраться — сам проверял проект, а весь вечер думал об этом, и сегодня с утра только этим голова забита.
Потому-то он и торопился сегодня на работу, чтобы на месте все еще раз пересмотреть, перепроверить. Помнит, возни с этой дорогой и с этим перекрестком было много. И, как всегда в большом деле, кто-то был наказан несправедливо, кто-то обласкан незаслуженно.
«Ведь у нас как, — если начальству что на ум взбредет — вынь да положь. И все не так, как нужно, а так, как ему хочется… — Лев Александрович строго следил, чтобы идти в обычном темпе, но это у него плохо сегодня получалось, он невольно ускорял шаги. — Проект дороги был один. Начали строить, — забросили, нет денег, мешают объективные обстоятельства. Объективные! Весь город о них целый год говорил. Не объективные, а субъективные. Понастроили дач на трассе будущей дороги, ни пройти через них, не обойти…» Так бы все и заглохло, но пришло к власти новое руководство. Тот же Осетров. На первом же совещании бросил клич — даешь дорогу! Наобещать — наобещал, а как разобрался — за голову схватился. Ну, и пошел руки выламывать. Давай так. Давай вот эдак! А проект? К черту… Чуть не шагами мерял объезды злополучных дач. Сносить побоялся — дачи начальников. Попробовал бы только тронуть — мало бы ему не было… И
