Колодец Смерти - Селин Данжан
— Я не понимаю.
— Ну, если вы помните тему передачи в понедельник 25 октября, значит, тем более сможете назвать тему передачи в прошедший понедельник.
«Точно подмечено», — подумала Луиза, которая, как и ее коллеги, нюхом чуяла, что ответ Брока — домашняя заготовка.
Подозреваемый смерил Баденко высокомерным взглядом и объявил, слегка улыбаясь:
— Концерт памяти Нельсона Фрейре — пианиста, умершего в тот же день: сольный концерт 2013 года в Ла-Рок-д’Антерон в первой части, а затем концерт № 2 Шопена с филармонией Радио Франции, дирижер Микко Франк, 2019 год — во второй.
«Или этот тип — настоящий меломан, или он хорошо подготовился», — сказала себе Луиза, продолжая набирать текст на клавиатуре телефона. Как она и ожидала, программа «Франс мюзик» подтвердила слова Брока.
— Вы сказали, что слушали радио после тренировки по иайдо; вы тренируетесь в спортивном клубе?
— Нет, у себя дома — в тишине и полной изоляции. Это в равной степени как физическая, так и умственная дисциплина.
Леа сделала глубокий вздох и решила атаковать с другого фланга:
— А вообще вы часто выезжаете из дома?
— Нет.
— Нет?
— Я мало выезжаю.
— А конкретнее? Один, два, три раза в неделю?
— По-разному. Бывает я несколько недель брожу по лесу или по горам, чтобы найти ямадори.
— Ямадори?
— Молодые деревья, которые остались маленькими, зачастую из-за недостатка питательных веществ или неблагоприятной окружающей среды.
— Понятно. На прошлой неделе вы выезжали с этой целью? Или на неделе 15 октября?
Брока слегка усмехнулся.
— Сейчас не сезон, мадам! Ямадори выкапывают весной, до наступления фазы роста.
— Значит, ваш ответ «нет»?
— Именно так… Осень больше подходит для изготовления кокедамы[26].
— Кокедамы, неужели? — спросила Леа, не скрывая раздражения.
Брока издевался над ними. Совершенно открыто. Луиза слушала его подробные объяснения о том, что означает кокедама, и пошаговую инструкцию ее создания в зависимости от того, желаем ли мы придерживаться традиционного стиля.
— Понятно. Так я повторяю вопрос: вы выезжали из дома на прошлой неделе или на неделе 15 октября, чтобы собрать мох для этих ваших коко?..
— Кокедам, — поправил Брока. — Нет, не думаю.
— Вы не думаете или вы этого не делали?
— Не думаю, что делал. Сейчас я этого уже не помню. Но вы ведь знаете, как это бывает, правда? Воспоминания иногда зависят от капризов разума.
— Мы здесь не для того, чтобы шутить, господин Брока, — раздраженно прервал его Келлер. — Напоминаю вам, что мы говорим о покушении на убийство и о предумышленном убийстве. Наказание за эти преступления…
— Спасибо, не надо мне читать курс права, — перебил его Брока. — И я не шучу, говоря вам, что все это не имеет ко мне никакого отношения.
Он остановился и заерзал на стуле, явно испытывая неудобство оттого, что руки у него заведены за спину.
— Вы нагрянули ко мне в дом, арестовали, устроили обыск, надели наручники, мариновали всю ночь в камере, а теперь объявляете мне об аресте, потому что подозреваете в преступлениях, которые я не совершал… Как я могу себя вести после этого? Как послушный песик, напуганный вашей демонстрацией силы, никем не оспариваемой?
— Как гражданин, который не чувствует за собой никакой вины, не более того.
— О! Вы действительно хотите поговорить о гражданстве и, разумеется, о правах граждан? — начал он, подчеркивая слово «права». — Которые в вашем якобы демократическом режиме подразумевают, что я обладаю частью политического суверенитета.
— Вы меня не собьете с темы, месье; мы здесь не для того, чтобы обсуждать понятие «гражданства», — зло отрезала Леа. — Но не забывайте, что статус гражданина подразумевает как права, так и обязанности.
— Я не собираюсь от них уклоняться.
— Тем лучше. Итак, продолжим наш разговор в более прозаическом русле: вы знали Валериану Дюкуинг и Магида Айеда?
— Успокойте меня, — насмешливо ответил Брока, — уж наверное, я не сидел бы здесь, если бы у вас не было ответа на этот вопрос?
— Могу ли я из этого заключить, что вы их знаете?
— Можете.
Луиза шумно выдохнула, не в силах скрыть раздражение. Наглость Брока была на пределе переносимости. Она внимательно посмотрела ему в лицо, и ей стало не по себе. Мужчина выглядел спокойным, и в его глазах медового цвета то и дело появлялся хитрый блеск. Брока мог нести все что угодно, он явно веселился, как сумасшедший… Потому что знал, что невиновен? Или считал себя достаточно умным, чтобы не попасться?
— Где произошло ваше знакомство?
— В лицее Богоматери Всех Скорбящих. Я там учился в… (лицо Брока изобразило мучительное напряжение памяти) 2002 году. Да, точно. В учебном году 2001–2002.
— Какие отношения связывали вас в то время с этими людьми?
— Никакие.
— Однако вы их знали.
— Я настаиваю: у меня не было никаких отношений с этими двумя учениками. Я знал их в лицо, как и десятки других.
— С тех пор вы их встречали?
— Нет.
— Вы бывали рядом с домом того или другого?
— Нет.
— Вы знаете, где живет Валериана Дюкуинг?
— Нет.
— Вы знаете, где живет Магид Айед?
— Нет.
— У вас были недавно поездки вблизи Сарруя в 65[27]?
— Нет.
Леа откинулась на спинку стула, и Луиза почти могла прочитать ее мысли. Если она достанет свои козыри сейчас, он рассмеется ей в лицо. Отпечатков шин — какой бы эффектной ни была эта улика — недостаточно, чтобы вывести его из равновесия. Подозреваемый выглядел слишком хорошо подготовленным, слишком самоуверенным. Но Баденко нанесла неожиданный удар:
— «НЧС» — эти буквы говорят вам что-нибудь?
— Да, — ответил он после долгого молчания.
Стоя, невидимая, за стеклом, Луиза вздрогнула и чуть не уронила кружку с кофе. Продолжение обещало быть интересным.
— Слушаю вас.
— Эти три буквы были нарисованы баллончиком с черной краской на капоте машины лицейского учителя по фамилии Шабан.
— Вы так хорошо это помните, потому что сами это сделали?
— О! — рассмеялся Брока. — Это тоже есть в длинном списке ваших обвинений? А разве срок давности еще не прошел?
— Просто ответьте мне на вопрос. Вы разбили машину учителя и оставили на ней граффити — да или нет?
—
