Вячеслав Белоусов - Прокурор Никола
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
Анекдоты ходят. Стоит узбек с арбузами. У него покупатели спрашивают: Астрахань? Кивает: Астрахан. А почему без мягкого знака? Самый ранний, не успели дописать, отвечает.
Урожай убирают, можно сказать, круглый год. И белые мухи сдохли, и первая пороша снежком пробежалась по полям, пугая ворон, и студенты – самая дармовая и безотказная сила укатила в заморские края, и школьники наконец-то, отмыв руки от корнеплодов и томатов, сели за парты, а председатели колхозов и директора совхозов все несут акты о сдаче овощей в покосившееся от удивления двухэтажное здание районного управления сельского хозяйства. Откуда берутся такие акты? Никто не поймет. Как и мой помощник, умудренный опытом и битый жизнью Семен Викторович. Он сидит передо мной, докладывает результаты проведенной проверки не спеша с выводами. Тычет заскорузлым пальцем – у него с войны рука повреждена – в бумаги и, вновь надевая на интеллигентный нос очки, поднимает на меня голубые глаза младенца.
– Ну скажите мне, уважаемый Данила Павлович, в колхозе имени Кирова по снегу будут собирать помидоры?
Я молчу – откуда мне знать?
– А вот такие же бумаги из колхоза «Заветы Ильича», «Дзержинец», «Путь Ленина», «Красный коммунар», «Вперед к коммунизму». Здесь тоже такая же ситуация.
Недоумение. Что еще может выразить мое лицо?
– Но вы же видите эти акты? Бедный питерский студент съедает тонны помидоров! Плачет книга Гиннесса!
– Позвольте посмотреть.
– Пожалуйста. Вам очки дать?
– Спасибо. Не дожил еще.
– Не благодарите. Все там будем. Но чтобы эту липу видеть, никаких очков не надо! У меня, можно сказать, старого человека, уши горят.
– В народе говорят, – вянут, – поправил я его. – Но у вас-то за что, Семен Викторович?
– Стыдно за район.
– Ну… что поделать!.. Может, собирали все-таки, а теперь задними числами оформляют?.. То, что раньше… школьники, студенты….
– Какой там! Совсем совесть потеряли! Я слышал… команда дана сверху. Считать, сколько все гаврики съели…
– Кого съели?
– Овощей и бахчевых.
– А что за гаврики?
– Студенты и школьники. Ну что тут непонятного? Которые работали всю уборку.
– Как до такого додуматься можно?
– А я что говорю! – еще тише шепчет помощник, но от этого глаза его только становятся круглее. – Не нашими головами!..
– Кто придумал?
– Разве в управлении сельского хозяйства узнать? Но мне сказали.
– Кто же?
– Механика проста, Данила Павлович, – не слушает меня помощник, – берут одного среднего студента, по ведомости подсчитывают дни, потом складывают завтрак, обед и ужин и умножают! В воскресенье – вдвойне!
– А в выходные почему?
– Молодежь больше ест. Танцы, знаете ли, футбол, безделье, больше свободного времени. Больше в них лезет. Это подумать только! Потом килограммы перемножаются на дни и включают в план, в обязательства. Социалистические, между прочим!
У меня и у Семена Викторовича вытягиваются физиономии.
– Чему вы удивляетесь, Данила Павлович? Я тоже рот разинул. А Воробейчиков наш, Пал Никитич, меня отбрил. Съели помидоры, огурцы, дыни и арбузы молодые люди, но сначала же они их вырастили!
– Ну, допустим, не они.
– Вот.
– А чтобы есть, надо купить у того же колхоза.
– Да кто же будет продавать? Студентам, школьникам… У Пал Никитича своя теория на все: за пацанвой не уследишь, они с корня цап и в рот. Поди сосчитай. Поэтому усредняют.
– А они, значит, перемножают?
– Представьте себе, – кивает помощник. – На школьника – дифференцированный подход. Ему меньше норму ставят.
– А вы все же спросили товарища Воробейчикова насчет своевременной продажи студентам?..
– Будьте спокойны, спросил.
– И что же?
– Не все вовремя оформлялось.
– Как?
– Не до этого было. Миллион дать – это знаете? Ночей не спали люди. И потом… Кто за ними уследит, сколько с куста каждый слопает?
– А как же считали?
– Теперь у них и повар там консультирует, и диетолог… и этот? Агроном главный. Совет целый создали. Науку применили.
– Да…
– Так, науку, науку…
– А то, что в план государству идет не то, что вырастили и съели, а то, что продали и сдали, они это принимают во внимание?
– Да…
– Они не забывают про это? Это спросили у них?
– А чего их спрашивать, Данила Павлович? – покачал головой помощник. – Вы полагаете, Воробейчиков глупее нас с вами? Они команду дали оформлять через торговлю. Вот директору заготконторы расхлебывать и придется. У него голова болит. Он уже на меня таращился, когда я у него объяснения брал, писать ничего не хотел. В райком звонить начал.
– А вы?
– А я что? Трубку ему подал – звони. С Лукпановым тот консультировался.
– Ну и что?
– Я потом тоже трубку у него взял. Поговорили, объяснил про нашу проверку.
– Что-нибудь спрашивал?
– Очень заинтересовался. Говорит, они ничего не слышали про проверку. Спрашивает, незапланированная?
– Буду я с ними советоваться. Внезапная проверка. Сигнал поступил.
– Я так и объяснил.
– Ну?
– А Лукпанов спрашивает: от кого сигнал?
– Это им знать не положено. Пусть Поспеловым командует. Прокуратура пока райкому партии не подчиняется.
– Так-то оно так…
– А что же все-таки Воробейчиков?
– Как что? Команду он получил? Получил. Вот поэтому до сих пор председатели колхозов и директора совхозов бумаги эти пишут. Правда, они тоже не дураки. Вниз все спустили. Теперь охота настоящая за каждым агрономом ведется, их отлавливают управленцы, чтобы те бумаги сочиняли.
– Но это же!..
– Я предупредил Воробейчикова.
– А он? Мужик вроде серьезный. Ответственный.
– Голова.
– Так что же?
– Доберем, говорит, а там пусть сами решают.
– Чего доберем?
– До миллиона.
– Опять этот миллион?
– Год-то юбилейный, Данила Павлович! – помощник сунул мне районную газету. – Гляньте. Знаю, что читаете, но посмотрите. В каждом номере пожар этот: сводки, сводки, сводки!.. Сводки по сбору овощей и арбузов. Бьет всем по глазам этот миллион! Когда область поставит рекорд? Нет больше в жизни области других болячек! Что же вы хотите, Данила Павлович, от бедного Воробейчикова? Пал Никитич знает: миллион – это золотая звезда на грудь Боронину. Младенца спроси у нас, если говорить умеет, ответит: первому секретарю обкома партии звезду зарабатываем. А миллион овощей дадим – цель достигнута!..
Помощник отвернулся к окну, вздохнул с грустью.
– Мы в войну таких звезд не хватали. За медаль медную голову клали. Да никто о ней и не думал, когда на смерть шел… А Воробейчиков?.. Он и зимой собирать будет, если прикажет райком… И арбузы, и помидоры…
Мы помолчали.
– А вы не мучайтесь, Данила Павлович, я звонил Петренко, коллеге моему в соседний район. Не у нас одних такая картина. По всей области.
– И что же, ручки сложить? Я к Игорушкину поеду!
– А вы думаете, ему неизвестно?
– Не знаю. Известно – неизвестно. Поеду.
– Не спешили бы, Данила Павлович.
– Это почему же?
– А с рыбой-то той, забыли?
– Какой рыбой?
– Ну, с бывшим редактором газеты? Вы еще инструктора тогда поймали?
– Козлин?
– Козлин, Козлин, – закивал головой помощник.
– Ну и чего? Турнул его Хайса и уголовное дело в управлении обещали возбудить. Максинову поручили разобраться.
– Слышал я. Только Козлин тот уже в председателях колхозов бегает, виделся с ним у Воробейчикова. Вихрастов Иван Дмитриевич на пенсию ушел в колхозе своем, где тридцать лет отпахал, а через неделю и умер. Вот инструктора этого туда… там и выбрали. Должность-то выборная. Проголосовали.
– Я в райком пойду. Встречусь с Хайсой Имангалиевичем. Как так можно?
– А зачем?
– Вы такое рассказываете!
– На днях сам узнал. А представитель райкома скоро сам у нас будет. Чего к ним ехать?
– Как?
– По нашу душу Лукпанов явится. Как представитель райкома будет присутствовать на нашем партийном собрании. Я у Пал Никитича сидел, в бумажках копался, а он мне позвонил. Предложил провести отчетное собрание.
– Да год еще не кончился!
– А при чем здесь это? Мне, как секретарю партийной организации! Санакаев-то заболел, а я у него в помощниках, – поручение Лукпанов дал: собрание досрочно провести. Район у нас передовой. Мы и по молоку, и по яйцам в передовиках. Теперь вот скоро – по овощам с арбузами. И собрание, значит, досрочно! С повесткой дня: о недостатках и причинах роста преступности…
– Так я же направлял Сугарлиеву докладную записку. По итогам десяти месяцев еще. Ставил там вопросы о создании дружин народных, усилении их боеспособности. Не ходят колхозники на дежурства, сами воруют продукцию с полей. Потом ею же чуть не в ящиках колхозных на рынках торгуют. Сам Хайса Поспелова заставлял облавы устраивать на базарах. Сам на эти облавы ездил. Его завидев, и разбегались колхознички, ящики бросали, под прилавками прятались… От этого и рост пошел общей преступности в районе! За счет краж! Помните, Семен Викторович, я в показательном процессе участвовал, когда милицию пришлось вызывать? Так тогда судью чуть не избили! Колхозники едва не отмордовали за то, что мотоцикл мы конфисковали, как средство хищения!
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
