Французская мелодия - Александр Жигалин

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122

«Пятое октября. Воскресенье. 18–00.

Всё те же Чистые пруды.

После первой встречи прошёл месяц. Тридцать дней. Времени более чем предостаточно. Настолько предостаточно, что я начал забывать и о Соколове, и о нашем предыдущем разговоре. А зря! Такие люди, как Александр Иванович, ничего не делают просто так.

Оказывается, Соколов читал все мои статьи, был в курсе всех моих неудач, которые я неудачами не считаю. Мало того, навёл справки по поводу семьи, родителей.

На вопрос, что заставило начать проявлять к персоне моей интерес, ответ прозвучал примерно так: «Правдивость написанных вами статей, смелость, настойчивость, целеустремленность».

Говорили долго и много, в основном о политике, об искусстве, о жизни. Ни слова о самом учёном, о его семье, про научную деятельность. Лишь случайно оброненная фраза: «Если бы вы знали, как тяжело жить, борясь с самим собой».

Видимо, Александр Иванович в чём-то хотел признаться, но не знал кому. Выбор пал на меня, вероятно, благодаря мнению, что сложилось у Соколова в процессе изучения меня как личности. Внутренние переживания оказались сильнее обстоятельств, и учёный, почувствовав припёртым к стене, начал изыскивать возможность переложить часть ответственности на плечи кого-то, в ком мог быть уверен, как в самом себе.

В чём именно должен признаться Соколов, я не только не догадываюсь, но и не имею ни малейшего понятия. Зато появилась уверенность в том, что ещё немного и Александр Иванович начнёт говорить. Какими будут его слова? Что те будут означать? Предстоит узнать совсем скоро. Вопрос только в том, оправдаю ли я надежды человека, который, как мне кажется, близок мне по духу»

«Восьмое октября. Среда. 17–00».

Перевернув страницу, Илья подумал: «Надо же, прошло всего два дня, а Соколов опять назначил встречу. Похоже, и вправду решил исповедаться».

Скрип дверных петель заставил Богданова вздрогнуть.

В комнату вошёл отец. Подойдя к столу, ни слова не говоря, выдвинул из-под стола стул. Приставив к ногам Ильи, вопросительно глянул на сына.

— Ну, как?

— Пока не очень? Эмоций много, информации ноль.

— А ты ждал детектива?

— Вроде того.

Протянув руку, Богданов — старший взял из рук сына тетрадь, глянул, на какой странице тот остановился. С ухмылкой закрыв дневник, отложил тот в сторону.

— Молодёжь, молодёжь! Живёте, будто кино просматриваете. Всё ждёте, чем закончится. А того не понимаете, что серия одна и чем быстрее начнут мелькать титры, тем ближе конец.

Ткнув коленом в ноги сына, да так, что те оказались на полу, Николай Владимирович, направив взгляд на Илью, спросил: «Я тебе для чего дневники дал? Для того чтобы ты через них смог дойти до сути наших с Александром Ивановичем отношений».

Приложив ладонь к груди, Николай Владимирович круговыми движениями помассировал сердце.

— Тебе плохо?

Илья привстал. Не зная, какие следует предпринимать в подобных случаях действия, не на шутку испугался.

— А ты как думаешь? — проведя по лбу рукой, произнёс Владимир Николаевич.

— Может, мать позвать?

— Не надо. От болезни души таблеток пока не придумали.

Понимая — камень брошен в его сторону, Илья не мог осознать, чего добивается отец?

«То, что изучение мною дневников для него являлось ключевым моментом, это понятно. Но в чём моя вина? В том, что принял откровение за лирические отступления? И что в этом плохого?»

— Хорошо! — произнёс Илья, давая понять, что намерен вести себя по-другому. — Допустим, я неправильно себя настроил, ждал одного, получил другое. Если да, почему не объяснить всё словами. Соколов был таким — то таким. Я бы понял, сделал соответствующие выводы.

— Замолчи, — слетевшие с губ отца слова показались Богданову раскатами грома. Таким он его ещё не видел. Глаза выглядели непривычно холодными, лицо будто вылепили из гипса, нос заострился, тело напряглось так, словно готовилось к прыжку.

Взяв одну из тетрадей, Николай Владимирович начал перелистывать страницы. Делал он это с таким видом, словно пытался восстановить в памяти то, что знал наизусть. Проступившее на лице удовлетворение означало: «Слава Богу! Сознание свежо. Нет надобности пичкать себя сомнениями».

Закрыв тетрадь, Николай Владимирович не стал откладывать в сторону, положив на колени, прикрыл рукой. И было в этом что-то от прощения, от успевшей остыть обиды.

Скользнувшая по губам улыбка, прищуренный взгляд, лёгкое поглаживание ладонью по потёртой обложке давали понять, что человек находится в боевой готовности. Оставалось дождаться, когда сын доведёт себя до такого же состояния, и можно будет продолжить разговор.

— Только во время четвёртой встречи начали проявляться контуры наших будущих отношений, — произнёс Николай Владимирович, при этом взгляд его не был направлен в глаза сыну. Он словно отсутствовал вовсе, прибывая в том временном измерении, о котором шла речь.

— На этот раз Александр Иванович больше говорил, чем задавал вопросов. Рассказывал о деде, о прадеде, о том, как когда-то, то ли в шестнадцатом, то ли в семнадцатом столетии, царствующий монарх, оценив труд старшего ловчего, подарил тому то ли перстень, то ли икону.

Про отца упомянул единожды и то вскользь. Однако по тому, как произнёс имя, стало ясно, родитель означал для Александра Ивановича нечто большее, чем просто отец.

В своё время Ивана Соколова называли вторым Николой Тесла. И знаешь почему? Причина состояла в профессиональной деятельности. Ивану Андреевичу, как и знаменитому сербу, удалось повторить опыт с передачей токов высокой частоты на расстояние более сотни километров без проводов и разных там кабелей.

— В чём ему помог сам Никола Тесла? — неожиданно для самого себя произнёс Илья

— Что ты имеешь в виду?

— То, что в тридцать седьмом по приглашению Берии страну советов посетили Тесла и Оппенгеймер, прародитель атомной бомбы. И тот, и другой прожили три недели у Берии на даче. Туда же был приглашён и Иван Андреевич Соколов.

— Откуда знаешь?

— От одного осведомлённого источника.

— Фамилия?

— Краснов — полковник внешней разведки.

— Краснов? — Николай Владимирович задумался. — Не знаю.

— Ты и не мог знать. В компетентность внешней разведки не входит следить за журналистами.

— Бог с ней, с разведкой, — вынужден был сдаться Богданов — старший. — Вернёмся к разговору о Соколове. То, что ты знаешь о пребывании Теслы в СССР, это хорошо. Не надо вводить в курс понимания вопросов, которые будут возникать в процессе разговора.

— Вопросы, связанные с новым видом оружия?

— В том числе.

Заглянув в тетрадь, Николай Владимирович, пробежал глазами по написанным им же строкам и закрыл ее. Отложил в сторону, после чего взял со стола другую.

Впечатление было такое, будто человек что-то ищет, но не может найти.

Как только вторая тетрадь легла поверх первой, Богданов

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122