Прах херувимов - Евгения Райнеш
— Немудрено, — сказал Герман.
Он задумчиво вытащил пончик из корзинки. Корзинку Герман целый день таскал с собой по пляжу, предлагая выпечку «бздыхам»-отдыхающим. Пара-тройка оставшихся после трудового дня пончиков ещё болталась где-то на дне. Яська сглотнула слюну: пончики, хоть и испечённые с утра, даже к концу жаркого дня не потеряли товарный вид. Василий Степанович, дальний родственник Германа, приспособивший парня к своему бизнесу, был знатный кулинар.
Яська уже протянула руку за пончиком, как горло опять сжала судорога.
— Теперь я измучаюсь, как Тантал, от голода и жажды, — печально произнесла она. — Окружённая пончиками и лимонадом.
Кивнула на запотевший кувшин, который Ларик только что достал из холодильника.
— Скоро пройдёт, — ободряюще кивнул Гера, и сладкая нежная пудра полетела в сторону Яськи.
Она недовольно и демонстративно отряхнулась, но непробиваемый продавец пончиков этого не заметил:
— Этот дядька, который теперь покойник, он же не из наших?
Надкусанный пончик устремился по направлению к Тумбиному блестящему носу, который уже несколько минут красноречиво дёргался. Пёс не просил, но явно намекал. Схватил плюшку прямо в полёте.
Гера никогда не мог отказать Тумбе.
— Насколько я понял, — сказал он, отряхивая жирные пальцы, — его в санаторий пригласил кто-то из начальства поработать на лето.
— Ольга в декрет ушла, — кивнул Ларик. — Прежний диетолог. Она в нашей школе старше меня на три класса училась.
— И что?
— Клиентов мне раньше подгоняла.
— Диетолог⁈ — Яська не могла понять эту южную «поруку» аборигенов.
— Ну да. Девчонки у неё на приёме разоткровенничаются, подружками станут, о красоте разговоры зайдут. Она им: «Тату, конечно, это на любителя, но, если очень уж невмочь, есть надёжный специалист». И мои координаты давала. Только её «девочки» не входили, честно говоря, в число моих любимых клиентов.
— Почему? — удивился Гера.
— Девушки на диете капризны и непредсказуемы.
— Вот это да! — Яська пришла в полный восторг, — если уж не девушки на диете, то кто тогда твои любимые клиенты? Очень любопытно…
— Конечно же, десантура!
— Парашютики и летучие мышки? — засмеялся Гера.
Тумба, дожевавший пончик, приподнял лохматую голову и пару раз буркнул что-то простуженным басом.
— Ага, — Ларик зажмурил свои белёсые глаза и не то чтобы расхохотался, но стал утробно ухать. — Те, что через несколько лет превращаются в расползшихся медуз. Они автоматически попадают в ковровые.
— В какие? — не поняла Яська.
— CoverUP. С английского «прятать», — пояснил Ларик. — Перекрытие старого рисунка новым. Некоторые мастера настаивают на том, что нужно перекрывать полностью новым рисунком, и дерут цену в два раза выше. Я же просто стараюсь облагородить это расползшееся пятно. Странно и необъяснимо, но такие переделки доставляют мне особое удовольствие.
— Вот что ненавижу больше всего на свете, — возразила Яська, — так это переделывать. Легче начать сначала.
— Наверное, — задумался Ларик, — это своеобразное ощущение доминирования. Кредо альфа-самца: позиция, когда ты сверху. Над ситуацией.
По Яське стало очень заметно, что она всё ещё не уловила ход его мысли. Ларик вздохнул и расширил пояснение:
— Кто-то оказался плох, ты приходишь на место лузера и показываешь класс. В сравнении с жопоруким неудачником, выглядишь гением. На самом деле подняться на унижении кого-то гораздо легче, чем создавая что-то новое.
— Почему?
— Про новое сложно сразу сказать, плохо это или хорошо. Нет аналогов. А людям всегда нужны аналоги. Чтобы кто-то провозгласил: «О, гораздо лучше, чем было!». И все вокруг подтвердили. Это даёт гарантию, что не будешь выглядеть дураком. И снимает ответственность.
И тут на лице Ларика появилось выражение, которое друзья прекрасно знали и несколько опасались. Как только прозрачный его взгляд наливался тёмно-серым блеском, это означало, что сейчас мастер тату сядет на своего любимого конька, и вечер сразу станет длинным.
— Кстати, — и в самом деле произнёс Ларик, сверкнув вдруг ожившими глазами. — Честер Ли, дизайнер из Сингапура, просто закрашивает весь участок тела с ненужной татуировкой черными чернилами. Это называется «blackout», что буквально означает «затемнение».
— И что? — тоскливо спросила Яська.
— Ничего. Кусок кожи клиента после процедуры выглядит просто закрашенным черной краской.
— А смысл? — Яська не могла представить, что кому-то понравится ходить с черным пятном на руке. Или на ноге. Или с плечами-«чёрными квадратами» Малевича.
Ларик пожал плечами.
— Многим нравится.
— Блэкаут, — повторила Яська.
Скрывать совсем или прятать. Блэкаут или коверап… В чём принципиальная разница?
Мастер вдруг резко повернулся в её сторону.
— А давай мы тебе наколем что-нибудь символическое?
— Ты же мне колол уже, — девушка вытянула худую длинную ногу. На щиколотке, чуть выше стоптанной бежевой балетки сорок второго размера, била крыльями крошечная цветная бабочка.
— Тю, — свистнул Гера, — это ж разве татуировка? Её у тебя совсем не видно.
— Идите вы, — Яська поджала к себе ногу. — Я, может, в манекенщицы пойду. И куда тогда ваши тату дену?
— Есть предложения? — недоверчиво спросил Гера.
Она молча, но гордо кивнула.
— Ты из-за этого из института ушла? — Ларик посмотрел на неё внимательно.
— С этим сложно, — Яська бросила вуз два года назад, но всем говорила, что взяла академический отпуск.
— У тебя на подиуме не получится, — авторитетно заявил Гера.
— Это почему же?
— Ты неуклюжая. И вся… Квадратная такая. Модели, они же неземные, у них в глазах — тайна, а в движениях — томность.
— Вовсе нет, — возмутилась Яська. — Разные они.
— Ну смотри…
Гера соскочил с плетёного шезлонга и прошёл по веранде, виляя бёдрами. Получилось смешно и совсем непохоже на подиумный проход. Они опять все вместе расхохотались. Яська от смеха чуть не упала с перил, Ларик вытирал слезы, навернувшиеся на глаза.
В общей весёлой суматохе они не заметили, как у калитки, утопающей в тени деревьев, возник новый персонаж. Даже Тумба, поглощённый представлением, не обратил на появление гостьи никакого внимания. Когда невысокая пухлая девушка с ярко накрашенным ртом поднялась на веранду, друзья с недоумением воззрились на неё, словно увидели привидение. Больше всех была поражена Яська.
— Алина⁈ — девушка могла представить в доме Ларика кого угодно, но только не судмедэксперта. — Как вы тут?
— Я к вам на веселье пришла, — нисколько не смутившись от всеобщего замешательства, подмигнула сразу всем Алина. В её голосе явно слышались нотки мамы из мультика «Простоквашино». — На заразительный детский смех. Прямо из морга.
— Чем обязаны? — от растерянности галантно спросил Ларик.
Обратился к Яське:
— Это твоя подруга?
— Эксперт, — торопливо пояснила она, увидев, как вытягиваются лица друзей. — Та, из санатория.
— Это я, — всё так же жизнерадостно подтвердила Алина.
Ларик сменил озадаченное выражение лица на задумчивое.
— Да, для пришелицы из морга вы слишком жизнерадостны. И полны сил.
Добавил он, оглядев приятные округлости эксперта. Алина не
