Сквозь огонь - Евгения Сергеевна Овчинникова
– Так что? Находишь воров чугунных ванн? Или устроители мордобоев сознаются сами?
Он рассмеялся:
– А, это нет. По чугункам в дознании до сих пор заявы висят. Я теперь в уголовке.
Засвистел чайник.
С Лёней мы познакомились, когда нам с Верой было по четырнадцать. Он только окончил школу милиции в Хабаровске и работал дознавателем в городском управлении. Мы приходили к нему во время дежурств. Камер тогда не было, коллеги Лёни с пониманием относились к тому, что мы болтались в участке. Отправляясь на выезд, Лёня оставлял нас, потом возвращался. Пока он ездил, мы читали дела, смеялись над грамматическими ошибками и иногда помогали набирать отчет на тормозном компьютере с выпуклым экраном. В верхнем ящике стола он хранил изъятые у городских нариков анашу и химку. Они были собраны в пакетики и аккуратно подписаны: дата изъятия, номер дела, фамилия. Когда пакетиков скапливалось больше, чем могло поместиться в ящике, Лёня вытаскивал его и ставил перед нами, мы находили и выбрасывали самое старое.
Однажды мы с Верой увязались с ним на выезд по краже. В сумерках, под проливным сентябрьским дождем приехали на один из безымянных дачных участков. Старик-хозяин проклинал «все разваливших дерьмократов» и показывал дырку в земле от украденной старой чугунной ванны, которую он вывез на дачу. Лёня психовал, составляя акт. Старые ванны таскали на металлолом, и заявлений по ним у дознания накопилось больше сотни.
– Стоимость ванны как оцениваете? – строго спросил он у старика.
Старик мялся, не зная, как оценить.
– Триста рублей примерно, да? – подсказал Лёня.
– Да какие триста. Тут тысячи на две! – сказала Вера, подмигнув мне.
– Да-да, не меньше, – подтвердила я. – Тяжеленная, чугуна много.
Мы знали: если украденная вещь оценивается в триста рублей, дело не заведут – слишком маленькая сумма.
– Ну давайте тысячу, – сказал старик. – Стажерки ваши правильно говорят.
Лёня злобно смотрел на нас и едва не скрипел зубами, а мы давились от смеха. Минут через десять он уговорил старика, что ванна стоила триста рублей, и мы уехали. С тех пор Лёня больше никогда не брал нас на выезды.
Он рассказывал, что родители обещали подарить ему квартиру, когда он женится. И что он, когда окончит школу, будет получать больше – в этом месте он искоса смотрел на Веру. Мы ржали от его прямолинейных подкатов.
Когда у Веры появилась другая жизнь, я очень скучала по ней, по Лёне и по нашим посиделкам. Несколько раз собиралась в управление на окраине города, но, передумав, возвращалась.
Во время пожаров я встретила Лёню во дворе дома: он был на выезде. Он окликнул меня, с волнением спросил, видела ли я Веру. Я ответила ему, что у нее теперь другие друзья.
Сейчас, в настоящем, на кухне у отца, я выбрала момент, когда он снова поднял на меня глаза, и всего за секунду без труда прочитала его. Хороших, добрых людей читать легче всего.
Работа, работа, работа. Молодая женщина, похожая на мужа доверчивым взглядом, что-то говорит двум девочкам, играющим на полу. По комнате разбросаны игрушки.
Я собиралась с духом задать главный вопрос, за ответом на который приехала сюда, но поняла, что не могу. Мне чертовски страшно узнать, что произошло на самом деле.
– Кто сказал, что я в Гордееве?
– Коллега видел вас с отцом в аэропорту. Мы же занимаемся ее делом.
Значит, еще до того, как я приехала в город.
– Чем занимаешься? – спросил Лёня.
– Пишу сценарии ужастиков.
– Ух ты! Хорошо получается?
– Ужасно.
Лёня рассмеялся.
– Как она выглядит?
Лёня мгновенно понял, о ком речь, и, перестав смеяться, уткнулся в кружку.
– Девятнадцать лет в земле, как думаешь?
– Уверены, что это она?
– Мать опознала по колечкам. Да и так было понятно. Женский скелет, подросток. Все помнят ту историю. Тела из морга не каждый день крадут… Знаешь, у нас тут даже сочинили страшилку о девочке с остриженными волосами, которая ходит по Гордееву с восьмого на девятое июля и ищет, кто ее убил. Подростки собираются и гуляют всю ночь, пугают прохожих. Пытались гонять – не помогло. Ты чего?
Я соскочила со стула, уронив кружку. Чай разлился по столу, Лёня отшатнулся. Я бросилась к раковине, схватилась за нее. Сердце ухало. Я отдышалась, глядя на свое отражение в серебряном кране. Вера, моя Вера, лишенная чудесных волос, ходит по городу, дрожит от ночного тумана и росы, ищет своего убийцу.
Лёня молча дождался, когда я вернусь на место. Взял полотенце, промокнул разлитый чай.
– Это точно она? Мать могла плохо помнить колечки.
– Потом провели ДНК-анализ. Друзья и коллеги скинулись на всякий случай, сделали за свой счет. Твой отец, кажется, тоже.
Я сглотнула комок в горле.
– Почему ты не спрашиваешь, где ее нашли?
– Какая разница где? Она давно умерла.
Лёне мой ответ не понравился. Наверное, я тоже по какой-то причине в списке подозреваемых.
Хлопнула входная дверь. Отец заглянул в кухню. Протянул Лёне руку:
– Здоро́во!
– Здравствуйте.
– По делу или так?
– По делу. Вот. – Лёня вынул из кармана и протянул мне смятый листок. – Решил вручить лично. Завтра сможешь?
Я развернула листок. Это была повестка на допрос в связи с повторным открытием и дорасследованием уголовного дела.
– Решил начать с тебя. Ты ее видела последней.
– Дело ты ведешь?
Лёня кивнул. Я проводила его до двери. Он улыбнулся мне на прощание.
Утром отца опять не оказалось дома. Было такое впечатление, будто он меня избегал. Может, ему самому тяжело вспоминать.
Встреча с Лёней была после обеда, поэтому я посидела за ноутбуком, перекидывая в него заметки из блокнота, написанные вручную.
У ужасного сборника прибавилось героев.
Главный герой, сорок пять лет. Живет в коммуналке после развода. В квартире шесть комнат, он занимает одну. Соседи странные – не здороваются, не разговаривают. Вечером никто не выходит.
У героя бессонница. Ночью он слышит, как капает кран (питерская коммуналка с ванной на кухне, за шторкой). Он пытается поговорить с соседями, чтобы скинуться на сантехника, но соседи отказываются это обсуждать, скрываются в своих комнатах. Кухней вообще никто не пользуется, кроме героя. Герой вызывает сантехника. Но кран продолжает капать и нервировать его.
Герой на грани срыва – он не может спать. На кухне под ванной расплывается темное пятно. Однажды ночью неспящий герой слышит шум. Он идет на кухню, отдергивает занавеску, а там…
Я стояла у здания Управления внутренних дел города Гордеева. Дверь была та же самая, бордовая, с потеками краски внизу. Она распахнулась, и из управления вышла стайка
