Сонный воин 5 - Алексей Викторович Широков
Всю неделю Тиму пришлось… ждать. Днём — когда завершит работу имплант, зарывающийся всё глубже в сточные воды ночной жизни города, а следовательно, и кланов, ночью — когда вылупится дракон, а для этого петь ему или просто играть. Благо теперь юноше нравилось то, что у него получается и частенько они устраивались вместе с циклопом, закусками и винишком, чего уж греха таить и Тим играл не только будущему партнёру, но и кузнецу, подбирая мелодии на слух. А Кедалион пел. У него оказался глубокий, звучный баритон, да и музам он был не чужд, причём в прямом смысле этого слова.
Если верить старому развратнику, с Эвтерпой он одно время даже жил, соблазнив её, когда та пришла к Гефесту заказать новую сирингу, то бишь флейту. А с остальными время от времени встречался, пока муз не выгнали на Парнас. После этого часто встречаться уже не получалось, но иногда удавалось выбраться, возобновить старые знакомства, так сказать. Аполлон, формально их предводитель и покровитель, гулял с ними регулярно, но ревнивым характером не отличался, как, впрочем, большинство из богов. Ну кроме Геры, но её можно было понять. Если твой мужик готов стать хоть золотым дождём, чтобы залезть на понравившуюся бабёнку, значит дело совсем плохо.
Параллельно Тимофей сдал проверочную контрольную на привычно высокую оценку, заодно умудрившись подтянуть рыжую ещё на десяток баллов, что тут же улучшило средний балл класса и стало поводом для благодарности не только Илмы, но и Насти. Встретиться в более интимной обстановке с новыми подружками у Тима не получилось, всё же несмотря на заявление что они теперь встречаются, официально это никто не подтвердил. Кроме того, ребята продолжали оставаться школьниками, со всеми от сюда вытекающими. Учёбу никто не отменял, как и контроль со стороны взрослых.
Кроме того, у Тима и свои дела были. Эпидемия стремительно шла на спад, но спрос на зелье лечения болезней наоборот, только набирал силу. Всё больше кланов и чиновников выходило на братву Шороха с требованием раскрыть личность поставщика. Пока удавалось отбиваться, но всем было понятно, что долго это не продлится и перед Тимом во весь рост вставал вопрос, прекращать бизнес, приносящий очень хорошие деньги, но являющийся для него лишь побочным, либо выходит из тени, что несло свои немалые сложности. Прежде всего с покровителем.
Официальное производство требовало лицензии, и, что ещё более важно, патента на зелье. Сам Тим никогда бы его не получил просто в силу того, что не мог открыть ни рецептуру, ни технологию производства. Курбским было под силу продавить получение патента и без этого, но тогда юноша стал бы просто рабочим инструментом для клана. Да, его бы осыпали золотом, но что ему те деньги, если уже сейчас он мог бы достать триллионы в любой валюте. Но об этом Курбским тем более говорить не стоило, если Тимофею была дорога свобода.
Ещё одним неприятным событием стало возвращение Маши в школу. Нет, так-то Тим был рад видеть девушку, но… между парочкой явно наметилась трещина. Долгову по-прежнему тянуло к сильному и харизматичному юноше, но голову забивали совсем другие мысли. Нанятый наставник назначил довольно жёсткий график тренировок, требующихся чтобы освоиться с новой силой. По результатам тестирования в центре регистрации у девушки был шанс в течении года прорваться на ранг Воина и упускать его Мария не собиралась. Плюс родители, не сильно обрадованные появлением ухажёра, плюс подсознательный страх повторения покушения. Всё это делало Тимофея уже не таким привлекательным.
А тут ещё эти аристократические сучки начали в открытую вешаться на него, чуть ли не прямым текстом заявляя, что они теперь куда больше, чем друзья. На прямой вопрос Тим это тоже подтвердил, уточнив, что и не обещал верности до гроба. Это было правдой, но весьма задело девушку, пусть виду она и не показала. Маша считала, что после того, как она стала одарённой всё изменится, но… получилось, как получилось. И теперь Долговой требовалось время, чтобы осмыслить все изменения в жизни и наметить новые ориентиры. А это в свою очередь сказалось на их отношениях с Тимофеем.
Парня это удручало, всё же Маша ему нравилась, и он чувствовал ответственность за неё, но при этом не настолько, чтобы отказываться от своих планов. Да, это могло бы прозвучать цинично, но связь с Добровольской нужна была Тиму не только ради удовлетворения банальной похоти, но и в качестве давления на Курбских. Не нравились ему кое какие моменты, но и доказательств пока не имелось, хоть под конец недели что-то начало вырисовываться. И это лишь сильней напрягало. И в свою очередь отвлекало от общения с Долговой. В итоге трещина лишь ширилась и грозила привести к полному разрыву.
Тимофей переживал, но так, в фоновом режиме. Ведь когда он рассказывал всем, что до окончания школы всё может измениться, парень не кривил душой. Да и положа руку на сердце, такой уж любви к Маше он не испытывал. Влечение, интерес, да, но любовь… для Тима это пока было лишь слово. Слишком много на него свалилось за последнее время, чтобы отдаться этому чувству, броситься в него закрыв глаза, словно в омут. Постоянная угроза жизни, постоянные кровавые стычки, ранения, даже смерти, всё это не только закалило психику юноши, но и заставило душу очерстветь. Не окончательно, он не стал законченным циником, но всё же смотрел на жизнь уже совсем иными взглядом. И в этой новой парадигме грядущее расставание с Долговой выглядело как печальное событие, но не конец света. Так что сейчас Тим спокойно ждал, когда можно будет уйти домой, не терзая себя излишними переживаниями.
Тем временем парад тщеславия наконец, закончился и прибыли все высокие гости. Нет, понятное дело, кто-то мог задержаться, но после появления губернатора это уже считалось хамством и неуважением и лучше совсем пропустить приём чем опозориться. Тем более что почти сразу после появления Щетинина началась официальная часть. Слуги шустро пробежали по собравшимся, раздавая фужеры с
