Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов
— Милиция, лежать! — Хазин сильно ударил Майку ногой в живот и махнул гопникам вязать его, после чего ворвался в комнату, где проходило застолье. Там находилось еще два подвыпивших мужика в рубашках. Алекс тоже заглянул туда, но его помощь была не нужна.
— Лежать! — орал Хазин, охаживая рубашечников своей железкой.
— Суки!! — раздался вопль позади из коридора. На гопников налетел четвертый обитатель квартиры, видимо спавший в дальней комнате. Этот был вообще в одних трусах и в мгновение ока разбросал гопников с Майки в разные стороны.
Алекс направил «макарыча» ему в ногу и нажал на гашетку. Пистолет не выстрелил. В следующее мгновение Трусы выбили оружие у него из рук и от души приложились Копылову по физиономии. От падения Алекса спасла лишь стена. Трусы тем временем вместо того, чтобы освободить своего полусвязанного подельника, метелил гопников. Алексу ничего не оставалось, как самому вступить в драку. Трусы весили под сто килограмм и самые тяжелые удары его даже не покачивали. Подобрав пистолет, Алекс сильно приложился его рукояткой в голову здоровяка, заставив его на несколько секунд «поплыть», и втроем они все же сумели его опрокинуть. Из гостиной вернулся Жорка, сумевший в одиночку полностью упаковать обоих рубашечников, и помог незадачливым подельникам довязать Майку и Трусы в коридоре. Алекс осмотрел пистолет и со стыдом обнаружил, что просто забыл снять его с предохранителя.
Лежащие на полу мужики сквозь ротовые повязки мычали угрозы и перекатывались с боку на бок, но на них не обращали внимания. Как следует обыскав дорожные сумки и разбросанную одежду, нашли четыре паспорта с челябинской пропиской, двое водительских прав, внушительные суммы в рублях и в «франклинах», два «макарыча» с запасными обоймами и четыре разномастных ножа.
«Может, не стоит это брать?» — на языке глухонемых спросил у Алекса Жорка.
«Берем!» — так же знаками ответил Копылов.
В пакеты с добычей также отправились четыре мобильника, две золотых печатки и три золотых цепочки — мародерствовать так мародерствовать. При выходе в прихожей Жорка, смеха ради, в отдельный пакет засунул по правой туфле каждого из мужиков.
Из подъезда выходили по одному. Без балаклав все имели довольно взъерошенный вид. Но если у гопников пострадали лишь ребра и губы, то у Алекса под левым глазом наливался синью здоровенный фингал. Когда чуть отъехали, он приказал высадить Покусанного (который в отличие от Дениса вчера кофеварку в адрес не заносил, то есть его зафиксировать не могли):
— Вернись и с часик пошатайся по двору, посмотришь, будут ли вызывать милицию. И все запомните: судя по всему, мы обули гастролеров-киллеров, если нас вычислят, то замочат не просто так, а после камеры пыток. И это вовсе не черный юмор. — Он внимательно посмотрел на Дениса с Гешей. — Не говорить об этом не только Роде и Сенюкову, но и между собой. Сегодня чтобы не появлялись ни в Магазине, ни в «Биреме». Про кофеварку тоже все забыли — ложный вызов вчера с ней был. Георгий потом у вас ее себе забрал. Все понятно?
Да уж чего тут было не понять! Лица гопников так помертвели, что на секунду Алексу захотелось их даже чем-то приободрить.
— Добычу будем делить через полгода, ни днем раньше.
По пути в Магазин Геша пересчитал рубли и баксы, получилось около двадцати тысяч деревянных и шесть с половиной тысяч зеленью.
— Как бы не пришлось все это назад возвращать, — пошутил было Хаза.
— Ну да и еще свои извинения принесешь, — огрызнулся отельер.
Высадив у метро Гешу, они мотанулись на заброшенную стройку, загрузив в схрон оружие и золотые цацки, оттуда — в «Бирему», купив по дороге Алексу темные очки.
К отелю подъехали с черного входа и тишком пробрались в Боксерскую студию. Там двери на замок, одежду прочь, боксерские перчатки на руки — и десять минут активно до хорошего пота лупили по боксерским грушам. Затем в душ и гуськом по лестнице в «Палату № 7» под громкое причитание Алекса:
— Ну и какого рожна ты свои локти распускаешь! Кулаков тебе мало! Как мне теперь с этим фингалом в английское консульство ехать! В следующий раз сам локтем в глаз получишь, за мной не заржавеет.
Его стенания были столь натуральны, а оправдания Жорки столь виноваты, что даже Ева, выйдя им навстречу, поверила и тоже напустилась на младшего князька:
— Что у тебя руки всегда чешутся! Какие же вы оба безмозглые! Чтобы я ни одного, ни другого в подвале больше не видела!
Набежали с медными пятаками и мазями Люсьен с Софочкой, но как ни старались, глаз только больше заплывал. Тут, правда, Жорка чуть прокололся: подал Алексу черные очки, однако вопрос, откуда у него заранее они были припасены, у дам так и не возник.
Тут уже и время подошло выдвигаться к консульству.
8
Поехали на машине Жорки, который должен был теперь крутиться вокруг консульства до их возвращения, чтобы усилитель радиосигнала с жучков Евы и Алекса сработал как надо. По дороге Девушка Бонда снова принялась их отчитывать за глупое поведение, причем уже больше в сторону Копылова, мол, мог и поберечь себя, ведь знаешь, все пули и зуботычины достаются именно тебе. Слушать это было малоприятно.
— Я не понял, ты же уже не моя гражданская жена, а почему мне упреки как мужу?
Жорка за рулем не смог сдержать легкого смешка. Ева смерила одного и второго гневным взглядом, вспомнила, что ее измену оценили в десять долларов, и взорвалась:
— Думаете, вы оба такие неотразимые! Может, у меня кто-то есть и почище вас!
И что называется — подставилась. Два кавалера переглянулись и открыли рты.
— Трех… — начал Жорка.
— …мужняя, — закончил Алекс. И оба захохотали.
— Придурки! Придурки! — толкала кулаками им в спину Ева, но от этого те хохотали еще сильней. Помимо великолепного нового прозвища для своей янычарки вернули себе пошатнувшуюся было гармонию мужской дружбы.
На входе в консульство Копылов предъявил свой пригласительный, и напыщенный служащий с легким кивком пропустил их. Сняв легкий плащик, Ева предстала в новом платье, в котором она выглядела сверхэлегантно, положительно, на худышках любой наряд смотрелся как на топ-модели. По приемному залу дефилировала уже пара десятков гостей, это были руководители и преподаватели английских школ, которые, казалось, совсем не собирались
