Андрей Молчанов - Взорвать Манхэттен

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109

− Мне пора, − подыграла она.

− А… ужин?

− В следующий раз, милый.

Мы выпили по бутылочке какого-то сока из кухонного бара, посудачив о разных разностях.

− Что-то надо делать, − сказала она. – Я занимаюсь ребенком и домом. При всем том, что существует нянька и прислуга. Я просто тупею от скуки.

− Открой какой-нибудь бизнес, − вяло присоветовал я.

− Боже, ну какой бизнес! Что я умею?

− Какой-нибудь салон…

− Какой салон? Ради чего? Чтобы как-то убить время?

− А Пратт? Ты с ним говорила? Может, он даст тебе какое-то направление в компании?

− Он в принципе не допускает меня к делам. Его устраивает все так, как есть.

− Но ты же получила все то, к чему стремилась! – хохочу я. – Вспомни девочку-продавщицу, приехавшую на поиски счастья с Аляски…

− Ты думаешь, на этом следует остановиться? – Голос ее вкрадчив, но одновременно настойчив.

Во мне словно срабатывает какое-то реле. Это похоже на разработку. Неужели Пратт решил использовать ее против меня? Уличил в измене и перевербовал? Не удивлюсь, с него станется. И с нее тоже. Ее безнравственность, по-моему, не имеет предела.

− Заведи второго ребенка, − невпопад отзываюсь я.

− Ты имеешь в виду себя?

− Я имею в виду ребенка. Но если ты имеешь в виду, что ребенок будет от меня, я аплодирую такой идее.

− Это может произойти в том случае, если… − Взгляд ее уклончиво отведен в сторону.

− Понимаю. Но твой муженек бодр, здоров, и тут нужны кое-какие сторонние усилия…

− Ты мне поможешь? – с безмятежной улыбкой спрашивает она.

− Ты всерьез?

− Это решит все наши проблемы. В их династии, и ты это знаешь, все, как на подбор, долгожители…

Это правда. Я помню деда Пратта, когда еще во времена своей молодости навестил с забытой уже целью его компанию. В ту пору ему перевалило за сотню лет. В зал заседаний, наполненному моложавыми дородными управленцами, ввезли коляску. В ней, прикрытая пледом, находилась иссушенная временем мумия, одетая в темный костюм со светлым жилетом и с красным, в белый горошек, галстуком-бабочкой. Лысый череп, втянутые воронками щеки, отвисшая челюсть, незряче остановившиеся глаза, кожа, где выпуклая гречка пигментных пятен перемежалась с обширными розоватыми проплешинами… Я даже вздрогнул от вида этого надуманно властительного, отжившего свой срок уродства цепляющейся за жизнь плоти.

Исполнительный директор, учтиво склонившись к его восковому уху, сообщил, что последний контракт корпорации оплачен только что прибывшим чеком.

− Где? − едва угадался хрип вопроса, и озарились внезапным хищным интересом глаза мумии.

Дрожащие узловатые пальцы, неспособные согнуться, приняли чек.

И тут он словно помолодел. Его мутные зрачки сосредоточенно потемнели, и в них пробудился расчетливый разум. Обозначились скулы и углы подбородка. Он скинул с себя будто бы полвека. И все, оторопев, ощутили его прежним, пышущим силой, логикой и устремленностью старателем. На нас повеяло неизвестной, первобытной Америкой. Он наслаждался пришедшей к нему удачей и прибылью от прошлых своих трудов. Ныне − совершенно никчемной, однако его посетил воскрешенный в умирающем, спящем сознании смысл всей ускользнувшей жизни.

Он незабвенно любил деньги. В его доме находился единственный телефонный аппарат, стоящий в его кабинете. На стенах же особняка были развешены платные таксофоны, которыми пользовалась прислуга и посетители. Он преклонялся перед каждым центом, помня те времена, когда ему, работящему малому из низов, на этот кружок меди можно было купить пирожок, насытившись им на целый день.

Крепкая порода!

− Я должен подумать, − говорю я Алисе. Я действительно должен подумать. Кроме того, я смятен и обескуражен тем, что она сама вышла на такой разговор. Впрочем, это в значительной мере облегчает мне моральные неудобства, связанные с личной инициативой по данному поводу.

− Тогда – я жду! − откликается она.

После снимает халат, бросает его на кровать, оставаясь совершенно обнаженной, и я, не в силах сдержать порыв, вжимаю себя в ее тело, в запахи его, − сладостные и терпкие. Но независимая часть моей личности, увы, целиком под влиянием ленивого и тупого спинного мозга. На призывы своего высшего собрата никак не реагирующего.

− Ты девчонка, что надо! – говорю я. Стараясь подчеркнуть в интонации именно физические ее качества. Разговор о Пратте – дело отдельное.

− Это ты меня такой сделал! – поощряет она.

Пришла пора отпустить какую-либо нейтральную шутку, окончательно сближающую нас.

− Лучшие годы я провел в браке, а лучшие минуты вне него, − доверяюсь я.

− А мои лучшие минуты – только с тобой! – косится она насмешливым глазом. Уже одетая, в дверях, добавляет: − С раздумьями советую не медлить.

Я глубокомысленно киваю, глядя на закрывающуюся дверь. Похоже, мне придется в очередной раз влезать в авантюру, отпахивающую мерзким душком смертоубийства. Но что делать, если к этому меня подводит сама жизнь и ее логика. Если Пратт исчезнет, Алиса, думаю, будет надежным и послушным партнером. Так мне, по крайней мере, кажется, пускай это выглядит парадоксально. Парадоксально и другое: я действительно был бы не против заполучить от нее ребенка. Почему нет? Как мать она идеальна, я знаю, сколько времени и неподдельной ласки она тратит на своего сына. Наверняка это видит и Пратт, а потому боготворит ее, старый дуралей. Ее покладистость и терпимость к его похождениям на стороне, также влияют весьма положительно на их отношения. А потому, если его тем или иным образом укокошат, едва ли Алису посчитают заинтересованной стороной. У меня в какой-то степени полицейская психология, но, будь я на месте сыщика, едва ли смог заподозрить ее в преступных намерениях.

Может, и моя женушка замышляет что-либо подобное? Кто знает… Мне очень неприятны ее симпатии к этому дебилу-охраннику, и если между ними и впрямь возникла связь, это способно черт ведает, к чему привести!

Как бы ни было омерзительно, обстоятельства их общения придется выяснить, поручив это главе службы моей безопасности Ричарду. Сегодня его стоит навестить. А заодно посмотреть, как отремонтировали помещения в особняке Совета.

Бренчит телефон. Ненавижу телефоны. Каждый звонок – это напоминание о каких-нибудь обязательствах и всяческие просьбы, которым несть числа.

Это жена. Говорит, что живот у Патрика явно разбух, и он не какает уже вторые сутки. Телефон ветеринара занят. Может, сделать ему клизму?

− Кому?! – взрываюсь я. – Ветеринару, телефону или коту?!. Без меня вы не можете решить ничего!

Жена злобно брякает трубку, и разговор прерывается.

Я постепенно остываю. Я сорвался на Барбару, хотя причина срыва, − волнение о Патрике. Не какал уже вторые сутки… Это меня всерьез начинает заботить.

Я набираю номер ветеринара и − о, чудо! − сразу же дозваниваюсь. Торжественным тоном тот сообщает, что немедленно выезжает ко мне, вернее, к коту, и у меня маленько отлегает от сердца.

Звоню жене в предвкушении, что нарвусь на ее разобиженную отчужденность. Услышав ее голос, кратко заявляю:

− Врач выехал.

− А Патрик обделался! – со стесненным смешком заявляет она, а после хихикает совсем уже откровенно. – Как ты разорался, так и его прорвало, будто тебя услышал!

Я тоже не сдерживаю нервного смешка.

− Позвони коновалу, отмени вызов, − говорю добродушно. – Лишний счет нам ни к чему.

− У тебя это лучше выходит, − словно опомнившись, заявляет она высокомерным тоном.

Я нажимаю кнопку отбоя, но телефон вновь верещит, подпрыгивая в пальцах и пугая меня до колик.

На сей раз звонит секретарша Большого Босса. Услышав ее голос, я сразу же вспоминаю туго обтянутую юбчонкой попку, скрывающуюся в дверях приемной. Ах, если бы девчонка оказалась здесь, рядом с разобранной постелью…

Я с удивлением обнаруживаю явный прилив сил. Увы, напрасный. Для того, чтобы это создание очутилось в данном номере, потребуются известные затраты времени, эмоций и денег. Финальный процесс надо долго и нудно готовить. Хотя, если попросить Большого Босса срочно направить ее сюда, всучив ей пакет с какой-нибудь макулатурой из мусорной корзины, дельце можно провернуть в два счета. Большой Босс, конечно же, пойдет у меня на поводу, но, с другой стороны, представляю его гнусную ухмылочку и вообще разные соображения по поводу моей личности…

Жаль, что ушла Алиса… Хотя с ней бы уже вряд ли вышло что-либо толковое, а вот с секретаршей, конечно, наверняка!..

− …Роланд Эверхарт, − доносится до меня.

Кто? А, племянник, доходит не без труда. То бишь, не племянник, а… кто он мне? Условный родственник. Вот же еще напасть…

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109