Василий Веденеев - 100 великих курьезов истории

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107

В 1120 году в той части страны, которая уже твердо именовала себя Францией, хотя в ее состав еще не входили Бургундия, Нормандия и многие другие провинции, в Королевский суд обратились местные бароны. От своего имени и от имени неграмотных крестьян – впрочем, сами бароны тоже не отличались большой грамотностью, и за них писали нанятые за деньги крючкотворы, – землевладельцы через суд предъявили иск мышам! В исковом заявлении указывалось, что полевые мыши регулярно уничтожают зерно, а это грозит многими серьезными бедствиями. Не станет муки для выпечки хлеба, нечем окажется засеять поля, пропадет фураж для лошадей.

Пострадавшие требовали от Королевского суда принять меры к мышам и спасти хотя бы остатки зерна.

Мышь домовая, неоднократно осужденная средневековыми судами

– Тут явно видны происки нечистого, – ознакомившись с жалобой, заключил главный судья мэтр Клод Луво. – Пусть этим занимается наша святая церковь!

Церковники долго не думали и нашли решение: мышей предали страшному проклятию с амвона, которое провозгласил сам епископ. Пострадавшие утешились, но не надолго.

Мыши не обратили на проклятия епископа никакого внимания и, как прежде, продолжали свое дело, уничтожая зерно.

В 1386 году в городе Фалезе при значительном стечении любопытной публики суд городского магистрата торжественно вынес приговор:

– Смертная казнь!

Возбужденная толпа приветствовала решение суда одобрительными криками. На площади уже сколотили помост, и палач поднял тяжелый, острый меч.

Хряп! И вот он держит за уши окровавленную голову свиньи.

Да, судили свинью, которая травмировала ребенка. Приговор привели в исполнение немедленно. О том, что сделали со свиной тушей, исторические хроники умалчивают.

Животных и птиц судили в Средние века с завидным постоянством. Однако далеко не всегда заносили в хроники сведения о курьезных процессах. Впрочем, подобные процессы тогда совершенно не считали чем-то курьезным. Поэтому многое просто ускользнуло от внимания исследователей.

Зато прекрасно известно, что в 1474 году магистрат славного города Базеля приговорил к казни путем сожжения, дабы изгнать дьявола, виновного петуха! Пернатый обвинялся в том, что снес яйцо! Небывалый случай. Как только он мог осмелиться?

– В птицу вселился демон, посланный Люцифером, – глубокомысленно констатировал епископ Карл Барер. – Нельзя допускать, чтобы козни нечистого распространились на весь Базель! Дело святой церкви пресечь козни дьявола и загнать его обратно в преисподнюю божьим словом и силой очищающего пламени. Пусть с огнем отправляется в ад.

Петуха сожгли. Пепел развеяли по ветру. Писцы аккуратно занесли все подробности процесса в городские хроники, благодаря чему мы теперь знаем об этом курьезе.

В 1554 году в «законодательнице» мод Франции, уже тогда считавшей себя «просвещенной» державой, состоялся другой весьма любопытный курьезный процесс. Подобно тому как в XII в. землевладельцы предъявляли иск мышам, портившим их зерно, в Королевский суд обратились церковные власти и хозяева земельных угодий с жалобой на пиявок.

– Они мешают нормально ловить рыбу и, как мы подозреваем, сосут из рыб кровь, – писали жалобщики. – Между тем рыба в прудах и реках нужна людям, поскольку без нее нельзя соблюдать посты.

– Все правильно, – вздохнул главный судья Морис Карно. – Но как разрешить это каверзное дело к всеобщему удовольствию? Вряд ли пиявки примут во внимании решение Королевского суда.

– Ваша честь, как всегда, вы удивительно правы, – льстиво заметил один из младших судей. – Если мне будет позволено, я осмелюсь высказать свое мнение по этому вопросу.

– Говорите, Роже, – милостиво кивнул ему главный судья.

– На мой взгляд, лучший способ разрешить неразрешимый конфликт – это затягивание вынесения решения.

– Да, но какие у нас к этому основания? – скорчил кислую мину Карно. – Все настолько очевидно.

– Как мы можем быть в этом уверены, мэтр Морис, если нам до сего времени не представили своего доклада по данному вопросу господа ученые.

Главный судья посмотрел на Роже с благосклонным интересом: похоже, этот молодой, но уже подающий большие надежды крючкотвор заслуживает продвижения по службе. Не век же ему сидеть в младших судьях? Название громкое, а по сути – канцелярист. Голова у малого варит, и он окажется полезен.

– Создадим специальную комиссию, – с видом мыслителя изрек мэтр Карно. – Пусть ученые мужи изучат пиявок, состояние водоемов и причиненный жалобщикам убыток. Мы ознакомимся с докладом и тогда решим, что делать.

– Дать ученым определенный срок? – уточнил секретарь, записавший решение главного судьи.

– Какие могут быть сроки при изучении столь важного вопроса? – От возмущения подобной неграмотностью и неуважительным отношением к науке мэтр Морис даже задохнулся.

Тогда уже существовали университеты и даже академии, многие ученые были настоящими энциклопедистами, поэтому подобрать нужное количество членов комиссии не составило особого труда. Король охотно подписал указ о проведении исследований, поскольку хитрый мэтр Морис Карно особо оговорил, что ученые работают за счет университета или за свой собственный.

– Раз от казны ничего не нужно, пусть изучают, сколько влезет, – рассмеялся король и, обмакнув в чернильницу фазанье перо, небрежно поставил свое имя под указом.

Университет не желал раскошелиться и ехать в провинцию изучать грязные пруды и ловить в них пиявок за собственные деньги, прижимистые французские мужи не спешили. Мэтр Карно тихо радовался, однако подкралась новая беда – потерпевшие обратились с жалобой к самому королю!

Теперь они жаловались не только на пиявок, но и на Королевский суд, донельзя затянувший их дело. Среди жалобщиков оказались очень богатые и родовитые дворяне, а также крупные монастыри. Монарх не мог оставить их жалобу без внимания и выказал свое неудовольствие главному судье королевского суда.

– Пора покончить с этим кляузным делом, – брезгливо оттопырив губу, сказал король. – Таково мое желание, мэтр Карно.

– Мы все ваши покорные слуги, сир, – низко поклонился Морис.

Вскоре в присутствии всех графов, баронов, аббатов и других жалобщиков в Королевском суде состоялось очередное слушание дела о пиявках. От имени ученой комиссии Сорбонны речь держал Батист Дюмурье – высокий худой человек в темной одежде. Он долго расписывал сложность научной работы, проведенной комиссией, и, наверное, мог бы говорить еще час или два, если бы мэтр Карно не прервал словесный поток:

– Давайте сразу перейдем к выводам, мсье Дюмурье. Мы внимательно слушаем вас.

– Несомненно, они вредны, ваша честь, – заикаясь, промямлил профессор. – Я имею в виду пиявок в прудах и других водоемах.

– Этого вполне достаточно, – приосанился мэтр Карно, заранее обсудивший с хитроумным Роже, как выйти из пикового положения. – Суд постановляет предать пиявок церковному проклятию!

Оспаривать и опротестовывать приговор никто не стал.

Случались и еще более любопытные курьезные процессы. Так, во времена правления знаменитого короля Генриха IV в Париже отдали под суд, кого бы вы думали?

Нет, не птицу, не насекомое, не животное, а растение. Уголовному преследованию подвергли дыню! Наверное, многие с удивлением зададут вопрос: «Неужели в то время люди были еще столь глупы?»

Однако не стоит торопиться с выводами. Лучше узнаем, как все случилось. В принципе, довольно банально – король из Наварры откушал дыни и занемог животом. Осмотревший его врач в тот же день обратился с жалобой на дыню к главному королевскому судье.

– Сей плод причинил боли в животе Его Величеству!

– Королевский суд принимает жалобу к рассмотрению, – заявил судья.

Заседание суда состоялось незамедлительно. Вскоре на площади огласили приговор:

– Дыня оскорбила нашего короля и посягнула на его священное здоровье. Посему она приговорена к проклятию и вечному позору.

В тот век бесконечных дворцовых интриг, борьбы за трон, искусных отравителей и спрятанных под плащами кинжалов король Генрих Наваррский, ставший королем Франции, несомненно, служил мишенью для многих заговорщиков. Монарха пытались отравить, но яд не подействовал, а только вызвал резкие боли в животе Его Величества. Испугавшись, что начнется следствие с пристрастием – ведь тогда пытка являлась обычной прелюдией к плахе, – заговорщики-царедворцы с лихорадочной поспешностью стали искать выход из создавшегося положения.

   И нашли, свалив все на дыню. Почему бы нет, если перед королевским судом в качестве ответчиков представали мыши или пиявки? Пусть кто-то только попробовал бы усомниться в компетенции королевского врача или судей Его Величества. Тем более, как спустя несколько столетий установили историки, все эти должностные лица сами являлись активными участниками заговора.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107