» » » » Никита Стифат - Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова

Никита Стифат - Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Никита Стифат - Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова, Никита Стифат . Жанр: Религия. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Никита Стифат - Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова
Название: Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 8 февраль 2019
Количество просмотров: 270
Читать онлайн

Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова читать книгу онлайн

Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова - читать бесплатно онлайн , автор Никита Стифат
Никита Стифат ( + ок. 1090), пресвитер, преподобный.Родился около 1005 года.Стал послушником Студийского монастыря с четырнадцати лет, близким учеником и келейником преподобного Симеона Нового Богослова (+ 1022) в поздние годы жизни последнего. Никита был впоследствии первым описателем жития святого Симеона, подражателем и последователем его святой жизни, приверженцем его богословских воззрений.
Перейти на страницу:

22. Увидев зависть игумена и остальных братьев, великий отец, взяв своего ученика, направляется к тому самому Антонию, который был известен тогда добродетелью, игумену расположенного неподалеку монастыря святого Маманта. Ему-то старец и вручает Симеона, словно сокровище благих. И что же? Отступил ли сколько-нибудь при этом лукавый, оставил ли зависть и козни против Симеона? Нисколько. Но воздвигает он снова отца по плоти и некоторых людей из синклита, и они стараются помешать Симеону отторгнуться от мира и от того, что в мире. Но доблестный воин Христов, воспламененный божественной любовью, оставался неколебим и непреклонен.

23. Поэтому Симеон посылает отцу по плоти письмо, с каким подобало бы тому обратиться к сыну, чтобы увещевать его ничего не предпочитать любви ко Христу. Но тогда-то, когда он писал, является ему другое божественное знамение. Когда он написал отцу наставление, желая научить его, как следует обращаться в письмах к святым мужам, он прибавил следующее: “А письмо к моему святому отцу ты напишешь так…” И при этих словах — о, необычайные тайны Твои, Царю Христе! — внезапно с неба воссиял ему беспредельный свет, как бы разделивший кровлю дома и снова наполнивший душу его несказанной радостью и сладостью, и от безмерности этого света как он сам, так и горящий светильник совершенно затмились (ведь была ночь!). И вот из этого божественного света исходит голос: “Апостолу, Ученику Христову, ходатаю и предстателю нашему перед Богом”. Как только Симеон услышал эти столь неожиданные слова, разум его пришел в исступление, и чувства его охватил трепет. Ибо он клялся явившимся ему Богом, что был весь осиян божественным светом. “Проливая потоки слез, — говорит он, — я почувствовал, как кто-то сделал легкой мою руку, толкнул ее к писанию и стал ею водить. Ведь я не мог видеть чувственным зрением, когда записывал реченное свыше”.

24. Когда же пастырь добрый (Ин. 10:11) стал посещать ученика чаще и понял, что тот весь воспламенен божественной любовью и сжигаем желанием святого образа, он постригает ученика и облекает в ризу радости (Ис. 61:10). Отныне Симеон с горячим усердием к стяжанию добродетели приступает к еще большим подвигам и с пониманием дела препоясывается по чреслам поясом (Пет. 1:13; Пс. 29:11) радости и мужества, в чем он возрос и с чем сжился от младых ногтей. Прикасается он и к более совершенным деяниям праведности и, оставив все прочее, предается только молитве, безмолвию и размышлению над Священным Писанием и в свете созерцания соприкасается более совершенным образом с Богом, для Которого он жил до пострига и Который щедро озарял его с колыбели.

25. Ежедневной пищей его, до крайности очистившегося, был животворный хлеб и честная кровь Христа, съедобные растения и злаки. Этим поддерживал он жизнь своего тела, ничего иного не принимая в течение шести дней недели, кроме воскресных, а в дни праздников он участвовал в общей трапезе с братьями, ни на кого не глядя и в неиссякаемом умилении, затем вставал, благодаря, поспешно удалялся в келлию, запирал за собою дверь и вставал на молитву Затем, недолго почитав, он предавался кратковременному отдыху, склонившись к земле: ибо у него не было ни ложа, ни постели, ни какого-либо иного удобства для тела, но в качестве постели предпочитал он пол с постланной овечьей шкурой и циновкой, да и то проводил он на нем не каждую ночь. По воскресеньям и по большим праздникам келлия видела, как пребывал он без сна с вечера до утра и таким образом, подобно Арсению Великому, не предавался сну, но вставал на молитву с первыми лучами солнца, обливаясь теплейшими слезами. Ибо он считал, что нет ничего более ценного, чем беседа с Богом. И очень старался не проронить ни единого праздного слова (Мф. 12:36), ибо точно знал, что нарушение любой Христовой заповеди, даже если она кажется самой малой, в будущей жизни принесет душе немалый вред.

26. Поэтому можно было видеть его ежедневно словно на стадионе бегущим с воодушевлением и в кипении духа по пути заповедей Христовых, ни на кого из людей не оглядывающимся, всецело исполненным внимания, жара духовного, божественных откровений и озарений. С этого-то времени сей крепчайший муж целые дни пребывал в запертой келлии и вообще не выходил из нее. Пребывая же внутри келлии, он производил мед добродетели и, подобно трудолюбивой пчеле (Притч. 6:8), каждую добродетель прекрасно складывал в соты, чтобы иметь неиссякаемый запас пищи на будущее и чтобы плод собственного делания, достойный небесной трапезы, подобающим образом отдать своему Царю и Богу. Поэтому, сначала всецело сосредоточившись и отрешившись от внешнего, он вставал на молитву, как сказано, с рассветом, восхищая ум горе и нематериально пребывая с нематериальным Богом; разум его не облекался никакими заботами и не рассеивался чувственными впечатлениями, но Само Божество тотчас же принимало его моления и охватывало своим светом разумную часть его души, переплавляя то, что оставалось в нем земного, и наполняя сердце его духовной теплотой и всякой радостью. Тогда, омывшись слезами, словно в бане, и весь сделавшись от молитвы словно пламя, он выходил из келлии на кафизму (скамейку), а затем обращался к Священному Писанию и, читая жития ранее бывших аскетов, усваивал для себя их подвиги.

27. После чтения он принимался за рукоделье, изготовляя списки богодухновенных книг, ибо был он очень одаренным писцом, так что каждый, кто видел его письмо, преисполнялся радости. По удару била он быстро вставал на божественную службу и, пока совершалась божественная анафора, он, затворившись в одной из молебен храма, после чтения Евангелия, становился на молитву и со слезами беседовал с Богом, пока священник не возносил хлеб. Тогда, будучи весь охвачен божественным огнем, он причащался Пречистых Тайн и тотчас же молча поспешал в свою келлию, принимал умеренную и незатейливую трапезу и приступал, как сказано, к своим обычным деланиям. Но когда наступал вечер и начиналась ночь, можно было видеть его, словно некую неусыпающую звезду, светящую в ночной тьме: до полуночи он стоял на молитве, читал Священное Писание и в экстазе священных созерцаний таинственно соединялся с Богом.

28. В седьмом часу пополуночи, с ударом била, он поднимался с земли, лежа на которой отдыхал весьма недолго, и вместе с братьями воспевал Богу утренние гимны. В течение всей утрени до самого отпуста стоял он прямо и не присаживался во время чтения Священного Писания, но удалялся в одну из молелен храма и стоял недвижно, слушая чтение и орошая слезами пол. Когда же оканчивалось обычное последование, он один после всех молча выходил из храма, поспешно удалялся в свою келлию и предавался своим святым подвигам. Таков был путь аскетических подвигов дивного Симеона в течение всего дня и ночи. А дни святой Четыредесятницы он проводил почти без пищи, все дни каждой недели, кроме субботы и воскресенья: в эти два дня он вкушал бобы и вареные овощи на общей трапезе. Он никогда не ложился на бок, но, если когда-либо чувствовал, что естество его ослабело, он, как сидел, склонял свою голову на затекшую и ноющую от боли руку и, как будто предаваясь сну, давал себе отдых не более одного часа. Таково было его делание в трудах начальных и срединных этого законного подвижничества (2 Тим. 2:5).

29. Когда же за два года он хорошо усвоил срединную часть подвига и с помощью мудрости стал быстро двигаться к совершенству, — то, пристально рассмотрев оком созерцания природу вещей и познав причины, благодаря которым они получили свыше движение, он обретает от Духа ясность речи и, составив прекрасные проповеди, произносит их посреди церкви Христовой (Пс. 44:1). А когда пастырь и учитель узнал, что ученик таким образом быстро при горячем рвении духа возрос в мужа совершенного, в меру возраста Христова (Еф. 4:13), он возымел прекрасное намерение этот уже зажженный светильник поместить на подсвечнике (Мф. 5:15) церкви верных, чтобы он всем в ней находящимся явил то, в чем самого его просветил свет познания.

30. Вот что думал тот святой муж о Симеоне, а между тем прошло немного времени, — и настоятель того монастыря, оставив земное, отошел ко Господу. И тогда решением Патриарха Николая Хрисоверга и монахов обители святого Маманта Симеон возводится на учительский престол и рукополагается во священника, как сослужитель вышних сил, не без борьбы и похвального сопротивления, которое он прочно стяжал во смирении сердца, благоговея перед достоинством священства и откладывая бремя власти по причине достохвальной и прекрасной робости. Итак, он помазуется елеем радости (Пс. 44:8) и возвещает мир людям, будучи громогласно засвидетельствован всеми как достойный иерей, блюститель божественных таинств и созерцатель страшных зрелищ, которые он видел очами херувимскими. Ведь когда премудрый Симеон рукополагался архипастырем во иерея и тот творил над ним молитву, а он приклонил колено и голову перед таинством, он увидел, как Дух Святой, словно беспредельный свет, простой и лишенный формы, снизошел и покрыл его всесвятую голову. Духа Святого видел он сходящим на предложенную им жертву, когда совершал Литургию, в течение сорока восьми лет своего священства, как сам он кому-то рассказывал, будто о ком-то ином, сокровенно подразумевая самого себя, и как написано в его апофтегмах.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)