Тара Сивик - Шоколад с перцем, или От любви бывают дети

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68

На этих словах Картера малый повернулся, и, когда мы увидели друг друга, то не уверена, кто из нас поразился больше.

– Ой, боже мой, Макс?

– Клэр? – проронил он в ответ, удивившись не меньше меня.

Картер, явно озадаченный, переводил взгляд с него на меня и обратно.

– Вы что, знаете друг друга? – спросил он.

– Э-э, да. Но важнее, откуда ты-то его знаешь? – спросила я.

Стало так неловко, что в тот момент мне типа захотелось, чтоб какой ни есть метеор рухнул на улице. В тот момент мне понадобился полнейший хаос, чтоб отвлечь всех от бредовой ситуации.

– Мы с Максом в библиотеке познакомились, когда я как-то днем Гэвина туда отвозил, чтоб ты на работу пойти смогла, помнишь? Он поделился со мной кое-какими радостями отцовства, – со смехом сообщил Картер.

Во время всего разговора Макс глаз с меня не сводил, и я нервно рассмеялась. Не думала, что все это добром кончится. Совсем.

– Ну, так и все же, вы-то откуда друг друга знаете? – повторил вопрос Картер.

Я посмотрела на него и постаралась взглядом передать, что это покажется и впрямь странным и впрямь скоро. Картер намека не понял и продолжал выжидающе смотреть на меня.

– Алло! Земля вызывает Клэр, – заговорил, смеясь, Картер. – Что у вас с лицом?

Я вздохнула, соображая, что вполне могла бы покончить с этим.

– Картер, это – Макс, – выговорила я, выгнув брови в надежде, что он поймет.

А он только засмеялся да головой тряхнул:

– Ну да. Это мы только что установили. С тобой все в порядке? – спросил он и потянулся ко мне.

– Картер. Это. Тот. Самый. МАКС, – выговорила я снова, сопроводив для усиления имя Макса широкой деланной улыбкой.

Картер глядел на меня так, будто я умом тронулась, еще целых три и две десятых секунды, когда его наконец-то озарило. Нет, в самом деле, скольких, едрена-печь, Максов он знавал? Имечко, это тебе не Джон или Майк, он вполне мог подумать, что это кто-то другой. А того звали Макс, ети его мать. И чего это, как только они встретились, в сознании у Картера красный флажок не упал? Зато сейчас точно падает. Голова переводившего взгляд с Макса на меня Картера задергалась с такой быстротой, что едва не казалось, будто он трясет ею, говоря «нет». А может, и говорил. Может, мозг у него перенапрягся и верещал: «Неееееееееееет! Не стыкуется!»

– Вы – Макс? – спросил он.

Макс лишь кивнул, наконец отведя взгляд от меня и переводя его на извивавшегося на руках сына.

– Ты – Макс, – подвел итог Картер.

Я издала неловкий смешок и выговорила сквозь смех и стиснутые зубы:

– По-моему, это мы уже выяснили, милый.

Откроем дорогу безумию.

Картер принялся тихо посмеиваться.

Я закрыла глаза, не желая стать свидетельницей того, что, несомненно, должно было последовать. Ну с какого хрена я считала, что нужно делиться всеми подробностями этой истории? Зачем?

– Два качка! – как-то радостно воскликнул Картер и рассмеялся еще громче.

А Макс, судя по выражению лица, был совершенно сбит с толку.

Потом Картер поднял руку и указал на него вытянутым пальцем (продолжая смеяться, могу добавить):

– Так ты и есть тот самый болван!

– О, Иисусе, – вырвалось у меня.

– Что? – спросил Макс.

Картер лыбился, как чокнутый.

– Ничего, – сказала я Максу. – Не обращай внимания.

– Где ее трусики? – задал вопрос Картер, вдруг сделавшийся серьезным.

Сын Макса задергал ножками, пытаясь спуститься. Макс подтянул его повыше и, улыбнувшись, глянул на меня:

– Ладно, я лучше пойду. Приятно было снова повидаться с тобой, Клэр. Успехов тебе с кондитерской, – проговорил он, двигаясь к двери, и, дойдя, открыл ее спиной.

– Мог бы сказать это еще ДВА раза, – рассмеялся Картер.

Я хлопнула его по руке как раз, когда Макс взмахнул рукой.

Картер прощально поднял руку и неистово замахал ею, как мальчишка, смотрящий на военный парад или красочное шествие.

– Приходи еще! – кричал Картер Максу, который уже вышел за дверь и ступил на дорожку. – Клэр нравится, когда люди остаются больше чем на ДВЕ секунды.

Наконец Макс скрылся из виду, и Картер повернул ко мне лицо, с которого все еще не сходила улыбка.

– Ну, что? – спросил он, перехватив мой взгляд.

– Когда будешь готов начать вести себя как взрослый, дай мне знать, – сказала я и пошла от него.

– Взрослые, они ведь маленькие, да? – прокричал он мне вслед.

Я покачала головой, держа путь к кассе. Тут как раз с половины Лиз вышел мой отец с крепко зажатым в руке черным пакетом.

О, Иисусе милостивый, у меня мозги сегодня больше не выдержат никакого сумасбродства.

Мы остановились друг перед другом, и отец попытался спрятать пакет за спину.

– Пап, ты что, у Лиз в магазине что-то купил? – спросила я, слегка заводясь.

Какая, едрена-печь, хреновина ему там понадобилась? КАКАЯ?! О, боже, где Джим? Мне необходим его просветленный взор.

– Ну, так свидание у меня вечером, – сообщил он как бы между прочим.

– Так возьми ей шоколадок каких-нибудь! Или коробку печенья. Уверена, что товары в том магазине не годятся для первого свидания, – уже паникуя, сказала я.

В данный момент в этом пакете могла быть ароматизированная мазь. Или петушиное колечко. Или подвязка. От, етит твою мать, Иисусе милостивый, а что, если мой отец так долго с женщинами не знался, что теперь переметнулся в другой лагерь? Ничего не имею против геев-мужиков. Обожаю мужиков-геев. В колледже у меня был приятель, гей, так до сих пор жалею, что не общаюсь с ним. Ему нравилось демонстрировать мне свои поразительные способности гей-радара, позволявшие запеленговать всякого мужчину-гея в радиусе двух миль[99]. Что бы он сказал, окажись здесь прямо сейчас? «О, Клэр, этот мужик больший гей, чем Ричард Симмонс[100], доводящий по телеку до изнеможения праздное старичье».

Когда я на прошлой неделе возила Гэвина в библиотеку, то видела там в детском разделе книжку с названием «Папин сосед по комнате». Съездить туда еще раз и взять эту книжку? Может, купить себе экземплярчик, чтоб было на что сослаться в будущем? Еще там была книжки под названием «Мне жаль, что папочка так сильно напивается» и «Мне больно, когда я какаю».

Что, блин, стряслось с литературой для детей с тех пор, как я была маленькой?

Я знала: что бы ни случилось, своего отца я буду любить. Это – факт. Можно было бы и мой любимый фильм процитировать, но зачем? Факт, отец важнее.

Так что я до самой смерти буду любить своего бесшабашного отца. Э-э, пусть даже и отца-гея.

Мне нужно выпить.

– Не ходите носы повеся, мистер Хант уже здеся! – продекламировал Дрю, входя в дверь и держа за руку Дженни. У моего отца брови на лоб поползли, когда он прочел на футболке Дрю: «Жизнь хороша, когда она готова».

– Приветствую, мистер Эм., куда путь держим? – спросил Дрю, подходя и пожимая отцу руку.

Путь держим чуть левее авеню Переса Хилтона[101].

– Уууууу, только посмотрите, вы уже и товар подобрали, – заметил Дрю, поощрительно похлопывая отца по спине и с улыбкой указывая на черный пакет, который папка по-прежнему крепко сжимал в руках.

– Клэр, кондитерская выглядит классно! – восхищенно присвистнула Дженни, приобняв меня и чмокнув в щеку.

– Спасибо, у моего отца сосед по комнате есть, – сболтнула я.

Все трое молча смотрели на меня.

– Мамочка, можно мне еще печенье? – спросил подбежавший Гэвин, врезаясь мне в ногу.

– Нет, больше никакого печенья. Ты уже съел шоколадное печенье. Этого для тебя явно мало, и тебе хочется попробовать что-то другое. Готова спорить, что тебе хочется попробовать печенье на арахисовом масле. Арахисовые печенья – это совсем не то же, что шоколадные печенья. Полагаю, шоколадное печенье тебе попросту больше не нравятся, ведь так? В один прекрасный день ты проснулся и решил, что тебе хочется съесть печенье, совсем не такое, как то, которое тебе нравилось с самого рождения. В твоем возрасте ты просто еще не можешь решить, что хочешь другое печенье. Так не получается. Ты выбираешь печенье – и его держишься!

Гэвин смотрел на меня, явно ничего не понимая. Его бедный четырехлетний мозг, наверное, того и гляди лопнет.

– Хорошо, тогда можно мне шоколадный леденец на палочке? – простодушно попросил он.

Я отлично осознавала, что никто не шевелится, все стоят и смотрят на меня, словно ко мне нервный срыв подобрался. Может, и подобрался. У меня отец-гей, мне позволительно с ума сбрендить.

– Мам, слышь, – с улыбкой заговорил Гэвин, – представляешь, вчера вечером папка целовал кой-кого.

О, Боже, вот оно. Кто это был? Билл из хозяйственного? Том из угловой кофейной лавки? Кому предстоит стать моим отчимом-тестем-дядей-другом?

– Гэвин, это следовало держать в секрете, – неловко усмехнулся отец.

Ха-ха – до чего забавная история. У моего отца есть секрет с Гэвином. Ну, не прелесть ли? Не прелесть ли, едрена-печь?! Мне нравится, моего сына совсем не расстроило, что у него на глазах целовались двое мужчин. Это дает великую надежду на будущее нашей страны. И все же мне не понравится, что он совсем не расстраивается, когда у него на глазах его дедушка взасос целует какого-нибудь пижона!

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68