Жан-Мишель Генассия - Удивительная жизнь Эрнесто Че

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86

Хелена закрыла глаза. Она дышала спокойно, как во сне, Рамон бесшумно подошел, погладил ее по щеке, провел кончиками пальцев по лбу. Хелена не шевельнулась – только губы дрогнули в улыбке, а потом вдруг обняла его, они поцеловались – горячо, страстно. Хелена гладила спину Рамона под рубашкой, он приподнял ее юбку, и она прижалась к нему. Они занимались любовью, как неумелые подростки, а потом долго молчали, вглядываясь друг в друга, как два незнакомца.

Это был странный ужин. Что-то изменилось, но ни Йозеф, ни Тереза не понимали, что именно. Хелена смотрела в тарелку и едва отвечала на вопросы. Рамон почти ничего не ел, и Тереза забеспокоилась.

– Уверяю тебя, со мной все в порядке.

– Ты выглядишь не лучшим образом, – сказал Йозеф. – Завтра возьмем анализы.

Хелена не стала дожидаться чая – ей нужно было заполнить анкету для поступления в Школу кино и телевидения, Рамон сослался на усталость и тоже ушел.

Ночь снова свела их вместе, иначе и быть не могло. Рамон дождался, когда в санатории все затихло, и, не зажигая света, босиком поднялся по лестнице в комнату Хелены. Она распахнула дверь, угадав его присутствие.

– Нам нужно поговорить.

– О чем?

– О том, что случилось, и о твоем отце.

– Мне плевать.

Хелена притянула Рамона к себе, поцеловала, не отводя взгляда, сняла с него рубашку, расстегнула ремень, и брюки упали на пол. Потом она торопливо избавилась от пижамы, толкнула Рамона на кровать и легла сверху.

Утолив желание, они долго лежали неподвижно. Хелена нежно поглаживала его по груди.

– Завтра я уеду, – сказал он.

– Почему?

– Мне неловко перед Йозефом. Уехать будет правильно.

– Тогда я поеду с тобой.

– У меня непростая жизнь, не думаю, что это разумно.

– Значит, ты не хочешь, чтобы мы были вместе?

Рамон не отвечал, Хелена приподнялась на локте и прошептала:

– Я пойду к Йозефу и сама все ему расскажу.

– Только не питай особых надежд…

Она закрыла ему рот поцелуем.

Йозеф был на кухне, варил кофе и очень удивился, увидев, что Хелена так рано встала и даже успела одеться, – сам он был в синем халате.

– Хочешь кофе? – спросил он, ставя на стол чашки.

Она села.

– В чем дело?

– Почему ты спрашиваешь?

– У тебя странный вид.

– Я уеду с Рамоном.

– Что?

– Мы уезжаем. Сегодня. Сейчас.

– Куда?

– Не знаю, наверное, в Прагу.

– Что происходит, Хелена?

– Я влюбилась.

– Ты обезумела!

– Ничего не поделаешь.

Йозеф тяжело опустился на стул, забыв про кофе, и сокрушенно покачал головой, глядя на дочь помертвевшими глазами:

– Ты хоть понимаешь, что он за человек?

– Ты его не знаешь, и никто не знает.

– Тебе известно, сколько ему лет?

– Это не важно.

– А как же Людвик?

– Он поймет.

– Нет, только не Рамон, – слабым голосом произнес Йозеф. – Он тебе не подходит.

Хелена сняла с плиты турку и разлила кофе по чашкам.

– Послушай меня, дорогая, у всех случаются мимолетные увлечения, мы не властны над собственной физиологией. Иногда желание оказывается сильнее нас, и мы не можем ему сопротивляться, но с Рамоном у тебя даже надежды на будущее нет. Долго ваши отношения не продлятся. Поверь, я говорю это ради твоего же блага, не хочу, чтобы ты страдала.

Хелена посмотрела Йозефу в глаза:

– Прошу, не мешай мне.

– Я боюсь за тебя.

Она хотела было взять его руку, но в последний момент передумала.

– Все будет хорошо, Йозеф.

Рамону нужно было позвонить, и Йозеф вышел из кабинета, не пожелав объясниться.

Около одиннадцати прибыла черная машина, за рулем сидел незнакомый человек в сером френче. Он положил в багажник чемоданы, Рамон и Хелена сели на заднее сиденье.

Йозеф и Тереза стояли на ступенях крыльца и смотрели им вслед, потом она положила руку мужу на плечо и прижалась к нему, как будто искала защиты.

В машине, по дороге в Прагу, Рамон смотрел невидящим взглядом в окно, покусывал нижнюю губу и молчал. Хелена незаметно посматривала на него, но угадать, о чем он думает, не могла. Ее интриговала личность шофера: «Интересно, кто он? Чех? Аргентинец?» Она взяла сигарету, притворилась, что не может найти спички, и сказала ему в спину:

– Не дадите прикурить?

Он не обернулся и ничего не ответил.

– Диего посольский шофер, он говорит только по-испански, – объяснил Рамон. – Dame fuego, hombre.

Водитель открыл бардачок, достал коробок и передал через плечо Рамону, а тот отдал его Хелене.

– Спасибо. Будешь курить?

– Не сейчас.

– О чем думаешь?

– Наконец-то ты соизволила хоть о чем-то меня спросить. Ты практически ничего не знаешь обо мне и моих делах, так что пора рассказать, благо время есть. Я приехал в вашу страну, потому что не хотел возвращаться домой после африканского провала, – о нем поговорим позже. Мне нужно было подвести итоги, понять, что произошло. Я оказался в Праге два месяца назад и был так плох, что не надеялся выкарабкаться. Я загнал себя, понимаешь? Так сильно натянул струну, что она лопнула. Я не сомневался, что конец близок, и был в отчаянии: плохо умирать вдалеке от родины, не повидавшись с женой и детьми. Чешское правительство поселило меня в доме на окраине Праги, именно туда мы сейчас едем. Через несколько дней мне стало хуже, и они привезли какого-то лекаришку. Бедняга попал как кур в ощип… Врач может вешать пациенту лапшу на уши – «вы выкарабкаетесь, нельзя терять надежду», – даже если знает, что дело – труба, но коллегу ему не обмануть. Не знаю, что повлияло сильнее – африканский провал, «букет» болячек или все, вместе взятое, – но я угасал. Я был в полузабытьи, но слышал, как врач сказал, что бессилен и что никто другой не поможет. Когда наступает подобный момент, нужно уметь остановиться, сказать себе – все, хватит! Увы, моим «опекунам» я был дороже зеницы ока, они нуждались во мне, как в родной матери. Я не понимал, чем вызвано подобное отношение, зачем они каждый день таскаются ко мне, подбадривают, уговаривают бороться, как будто мое выживание – их главная забота. Меня отправили в ваш санаторий, не поинтересовавшись моим мнением, и я подумал: не все ли равно, где умирать? Мне хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее, но потом я увидел тебя, и все изменилось.

– Тебя спас Йозеф.

– Это правда. Но желание жить внушила мне ты. Без тебя я бы давно отправился к праотцам.

Рамон взял Хелену за руку и улыбнулся. Машина остановилась у железнодорожного переезда.

– Ты правда врач?

– Отец тебе не сказал?

– У него правило – не распространяться о пациентах.

– Я бы хотел походить на него. Думаю, из меня мог получиться хороший доктор. Я любил медицину. Понимал людей. Из меня вышел бы толк, но судьба распорядилась иначе.

Рамон и Хелена поселились на вилле в Ладви, которую чешское правительство предоставило в распоряжение посольства Кубы. На клумбах под окнами цвели герани. Водитель занес чемоданы в дом, они с Рамоном о чем-то тихо поговорили, и он уехал.

– Ну как тебе тут? – спросил Рамон.

– Неплохо, только место глухое.

– Я не знал. До Праги действительно далеко?

– Километров пятнадцать или двадцать, можно добраться на электричке.

– Она нам ни к чему. Машина у подъезда.

– Это как-то неловко.

– В отеле мы будем под постоянным наблюдением, здесь это нам не грозит, но, если хочешь, можем переехать.

– Да ладно, я привыкну.

Первым делом, даже не сняв куртку, Рамон открыл стоявшую на буфете деревянную коробку, в которой лежало штук двадцать сигар. Хелена никогда прежде не видела таких огромных «кубинок». Рамон удовлетворенно вздохнул и сказал, что их делает его друг, лучший торседор[130] Гаваны. Сигары были длинные – сантиметров двадцать, не меньше, и издавали восхищавший Рамона резкий аромат. Он хотел, чтобы Хелена непременно попробовала, чиркнул длинной спичкой, раскурил две штуки и протянул одну ей.

– Для меня слишком крепко, – призналась Хелена, отгоняя дым ладонью. – Не уверена, что астматику полезно курить сигары.

– Вот что я тебе скажу: дым гаванской сигары усмиряет дракона, дремлющего у меня в груди. Я давно не чувствовал себя лучше. Увлекаться не стоит, но две сигары в день еще никому не навредили. Совсем наоборот.

У Рамона снова отросли волосы, и он наотрез отказывался выходить в таком виде на улицу, хотя Хелена считала, что никакого риска нет. Прогнав Сурека и телохранителя, он вынужден был сам выбривать себе «тонзуру», дважды порезался, в последний раз ранка обильно кровоточила, и от «самообслуживания» пришлось отказаться.

Проблему нужно было решать, и Рамон попросил Хелену помочь. Он сел на стул, достал паспорт и показал ей фотографию: «Возьми за образец…» Она осторожно провела бритвой по черепу, после чего подравняла волосы ножницами.

– Спасибо, просто идеально, – сказал Рамон, разглядывая себя в зеркале. – Я снова похож на бухгалтера. Никто не сможет меня узнать. Хотя ты, наверное, предпочла бы, чтобы я выглядел как молодой.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86