Александр Шелудяков - ЮГАНА
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
Глава двадцать вторая
1Старая осина лежала на крутояром берегу, свесив сухую, костлявую вершину над обрывом. Таня Волнорезова сидела на стволе осины. Она, как солдат в дозоре, держала в руках бинокль и внимательно просматривала речную даль. Из-за мыса выплыла моторная лодка, волоча за собой громадный бат. Управлял лодкой Андрей Шаманов, впереди на беседке сидели Григорий Тарханов с Леонидом Викторовичем. Они ходили в верховье, к приречному болоту, – выполнять приказ Тани Волнорезовой.
Вчера вечером Таня сказала во время ужина: «Ежели желаете, чтобы я для вас и дальше жарила, парила и блинчики пекла да на стол трижды в день подавала, то привезите мне сапропели полный бат. Зимой будем телят, коров поить сапропелевой болтушкой. Пойдет сапропель и соболям на подкормку».
Приказ Тани Волнорезовой выполнен. Причалилась мотолодка к крутоярому берегу Вач-Васа.
– Спасибо вам, молодые люди! Вижу, что взята сапропель именно там, где я вам говорила.
– Первосортное «мыло», хоть не отдавай скотинушке, а сам питайся.
– Подождите еще, придет очередь, и для вас приготовлю такой кисель из сапропели, что плясать начнете, – пообещала Таня.
Бат был заполнен студенисто-киселеобразной сапропелью, которая имела зеленоватый окрас.
– Таня, когда мы брали черпаками сапропель, она имела светло-серую или буроватую окраску и похожа была на сырое хозяйственное мыло, хоть ножом режь на порции, рук совсем не пачкает. А сейчас вроде темнее стала.
– Вон там, под кучей мха, спрятана у Андрея модель языческого святилища – Русская Перынь. Андрей вылепил всех богов-идолов из сапропели с незначительной добавкой песка и белой известковой глины. Так вот попробуйте на крепость любого божка. Все они что костяные или железные! – пояснила Таня.
– В самом деле? – посмотрев на Андрея, спросил Григорий Тарханов.
– Да, так оно все. Сапропели бывают довольно интересной окраски: темно-зеленые, оливковые, серовато-зеленые, коричневые, желтые и даже розоватые. Еще древние жрецы употребляли сапропель как лекарство от детских болезней, как оздоравливающую подкормку… А древние художники мастерили свои поделки из сапропели: языческих божков, обрядовую посуду. На воздухе сапропель быстро темнеет и ссыхается, сильно уменьшается в объеме.
– Так найденные вчера обломки от горшка есть осколки сосуда, изготовленного из сапропели? – спросил Леонид Викторович и, кивнув на бат с сапропелью, сказал: – Вот тебе и «мыло»!
– Я вам и говорил об этом, а Григорий – «не может быть»! – сказал Андрей и, достав трубку, начал набивать махоркой.
– Отважные рыцари, за ваши труды праведные я вас угощаю сегодня пельменями из сушеных грибов. Ну, а потом… Я не хочу быть вашей должницей. Расплачусь с вами за доставленную сапропель деньгами из золотой меди…
После обеда Леонид Викторович помогал Тане мыть посуду. Сегодня его дежурство по кухне.
– Слушай, Таня, ты пошутила или в самом деле нашла клад с медными монетами?..
– У меня имеется на Вач-Васе свой личный банк. Вот сейчас ополосну посуду и выпишу вам чек на пятьдесят русских рублей, отчеканенных из золотой меди!
Таня не шутила. Утром пошла надрать мох, чтобы добавить его в глиняный замес для «битья» дымокурной печки. Вода пошла на убыль, и начал подниматься на крыло густой комар, гнус. Без дымокура не обойтись.
Чуть в стороне от громадной березы, в седловинке маленького провала, содрала Таня упругую мшистую дерновину, что шкуру длинношерстого зверя. Почувствовала, что под руками звякнуло… Стояла Таня на коленях и удивленно рассматривала кучку монет, слиток какого-то металла, завернутого в бересту, и ножевидную пластину из белого, как бы серебристого, сплава. Клад оставила Таня на месте. И вот сейчас решила показать мужчинам.
– Тревога! – крикнул Григорий Тарханов. – Все мужское население Вач-Васа призываю принять участие в ограблении женского тайника!
– Да, Танюша, ты ведь в самом деле выписала нам чек из золотой меди! – восхищенно сказал Леонид Викторович, перекидывая в руках увесистую десятикопеечную монету.
– Вроде нет больше, – сказал Григорий, когда они с Андреем уложили в берестяной тазик все находки.
– Слушай-ка, Таня, а ты обманула нас… Чек обещала выписать на пятьдесят рублей, а тут всего лишь двадцать семь рублей, – наигранно, недовольным как бы голосом, проговорил Андрей Шаманов.
– Ага, значит, я обманула вас? Решили женщину обвинить в присвоении государственной казны… Ну, я вам покажу!
– О прекрасная и великая княжна городища Вач-Вас! Все сокровища кволи-газаров положим к вашим ногам, смени гнев на милость, – еле сдерживая смех, взмолился Андрей Шаманов.
– Молитесь богу за то, что у меня сердце ранимо ласковыми словами, прощаю вас. И даю вам в руки древний метательный нож!..
Как-то растерянно, словно очнувшись ото сна, взял Леонид Викторович из рук Тани метательный нож и, посмотрев на нее благодарным взглядом, сказал:
– Вот это да! Значит, решила «убить» метательным ножом! Такому ножу цены нет. Белое железо! Для археологии это новость и неожиданность…
– Да что ты, Леонид Викторович, – удивилась Таня, – какая тут новость для археологии? Далеко за примером ходить не надо: Югана замучила моих ребятишек. Десять лет уже, изо дня в день, заставляет ежедневно метать вот такие ножи. Андрей своими руками переделал этих ножей больше двух десятков.
– Деньги медные могли попасть в виде жертвы. Хотя нет. Скорее всего на этом месте был какой-то временный лабаз, – думал вслух Андрей Шаманов.
– Может быть, так оно и было. Через Вач-Вас шла Соляная Тропа, и, возможно, здесь была торговая точка, заимка или поселок, – сказал Леонид Викторович, – а вот крица меди какую ценность имела?
– По цвету, а она имеет яркий оттенок спелого шиповника, можно сказать, что крица – золотой меди, как и вот эти десятикопеечные монеты, – сделал вывод Андрей Шаманов.
– Золотой медью я в свое время интересовался, – задумчиво проговорил Леонид Викторович и, облокотившись на стол, посмотрел выжидательно на Григория Тарханова.
– В золотой меди ничего не смыслю, – покачав головой, сказал следователь.
– Ну вот хотя бы возьмем эти десять копеек. «Сибирская монета» – так называлась медная монета в полушку, деньгу, копейку и две, пять и десять копеек, чеканившаяся на основании указа от пятого декабря тысяча семьсот шестьдесят третьего года исключительно для обращения в Сибири. Чеканка велась на Сузунском монетном дворе. Выплавка «денежной» меди производилась только из колыванских руд, так как колыванская руда содержала на пуд добываемой меди до полутора золотников золота и около тридцати двух золотников серебра. Монета имеет на лицевой стороне вензель императрицы Екатерины Второй. Вот эти деньги лежат перед нами на столе. А что касается крицы меди, найденной Таней вместе с монетами, то, скорее всего, она везлась какому-то фальшивомонетчику…
– Вот подвалила работа Григорию – поймать древнего фальшивомонетчика и оформить на него уголовное дело… – пошутила Таня и, убрав со стола чайник, села на лавку, взяла в руки метательный нож. – Древние кузнецы знали толк – такое белое железо!
– Ты права, Таня. Это редкость. В свое время у меня была написана статья. Мне ее вернули, касался я в этой статье «белых топоров», которые часто упоминаются в легендах у среднеобских югров. Еще и поныне можно слышать от юганских аборигенов о топоре из белого железа. А когда спросишь: кто, где именно видел, дайте этот топор в руки, – тю-тю-ю, нет вещественного доказательства. И однажды на Самусском могильнике я поднял кусочек белого железа величиной с ноготь. Откуда этот осколок? Загадка. Отдал на экспертизу…
– Результаты экспертизы скажешь позднее, Леонид Викторович, – попросил Андрей Шаманов. – А пока послушай меня. Рецептура получения белого железа была записана руническими письменами у одного из кузнецов кволи-газаров. И вот этот метательный нож, возможно, изготовлен кем-то из мастеров этого племени. Именно от них уже распространился секрет белого железа. Метательный нож назывался «трумбаш». Он считался не только парадным оружием, но и был оружием ближнего боя. При сражении с врагом сохранялся до последнего, критического мгновения и пускался в дело в исключительных случаях, когда копья разбросаны, запас стрел кончился. Каждый воин югов имел три или шесть метательных ножей, и крепились они в специальных ножнах около рукоятки щита. Оружие это довольно грозное. С пятнадцати или двадцати метров нож прошивал человека, что копье.
– В это можно поверить, Леонид Викторович, – сказала Таня и невольно рассмеялась. – Насмотрелась я на своих четырех рыцарей. Подвесит Югана к перекладине мешок с песком и приказывает ребятишкам на расстоянии пятнадцати метров перерубить метательным ножом веревку. Летели мимо ножи. И только на шестом году таких тренировок начал падать на землю мешок.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
