Николай Плахотный - Вид с больничной койки

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99

В другой раз ту же мысль, но более корректно высказал академик РАМН Александр Иванович Воробьев: «Медицина и бизнес в России не совместимы!». И никаких комментариев. Да в том и нужды не было: в зале сидели честные врачи. Не отводя глаз, прямо глядели в лицо оратора.

В живую плоть России кайлом вбит огненный клин. В стране раскол. Вокруг сатанинские соблазны. Народ барахтается в денежных потоках, будто в канализационных нечистотах. Рыластые баксы заполонили жизненное пространство, человеческие души… Они источник жажды окаянной.

На этот бумажный лист просятся строки из «Венка сонетов» Владимира Солоухина:

Святое попрано. Пороком мерзким одурманены и люди в белых халатах. Многие идут по жизни, не подымая головы, сгорая от стыда. Но как удержаться от соблазна, когда все воруют или просто берут с протянутой руки. Велик соблазн. Да и нельзя не взять! Твои друзья, коллеги, сослуживцы туго меж собой повязаны стадным чувством — корпоративной этикой. Вас вытолкнут вон, опутают интригами, сомнут, выдадут волчий билет.

«Приоритет не духа, а металла» — вот что такое бизнес. Соблазны чуть ли не на каждом шагу. Мутным потоком идет аптечный контрафакт из-за рубежа. Наши заводы и фабрики гонят в лучшем случае просроченные лекарства или так называемые таблетки-пустышки. Лукаво крохоборствует и персонал больниц, поликлиник, «скорой помощи», лечебных центров. Почти все медицинские услуги теперь платные — иные бесстыдно афишируются на стендах. В обход очереди за 50 рэ можно получить талон в любой кабинет. Или еще проще: сунуть денежку в кармашек медсестры. Томящиеся в очереди при этом сделают вид: ничего особенного не заметили. В больницах врачебный опыт, профессионализм, душевные силы растрачиваются на разную фигню. Оттого и показатели работы ухудшаются. Дабы сохранить имидж, не упасть в грязь лицом, объективные данные — смертности! — подменяются дутыми показателями. Ложь во спасение собственной шкуры… В квартальных и годовых отчетах выводят «среднестатистическую температуру» по больнице, по административному региону. Соответственно, значит, дополнительная нагрузка ложится на плечи обслуги моргов и санитаров «труповозок».

Да, ничто не проходит бесследно. Великая нация тает на глазах. Но в истерзанных медициной душах людских скапливается «критическая масса». Она может рвануть в любой момент. Последствия не предугадать.

С 2004 года часть контрольных функций приняли на свои плечи борзые аппаратчики, явившиеся в мир под вывеской «Росздравнадзор». О их существовании по сей день слыхом не слышало девяносто девять процентов болящих, пока еще здравствующих. Я тоже знать не знал, пока быстроногая наша почтальонша Таня не забросила в почтовую секцию депешу со Славянской площади. Когда же дрожащими от нетерпения руками вскрыл правительственный конверт, понял, что по наущению властей к делу моему подключена федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения. Признаюсь: стало чуточку жаль синклит нашей поликлиники, заодно и главного врача ГКБ-31 господина Глухова. В какой-то момент явилась мыслишка: не отозвать ли жалобу из департамента?

В следующее мгновение перед мысленным взором возникла фигура… рыцаря нашего времени — Олега Митволя. Он ведь тоже возглавляет схожую службу по охране природы. Дядьки и бабульки российских чиновников, магнатов и их оруженосцы именем Митволя пугают непослушных чад… Так что гвардейцам новоиспеченного ведомства есть с кого брать пример. Да, пожалуй, надзиратели со Славянской площади должны быть и поухватистей и построже своих единомышленников из природоохраны. Душа человеческая, как ни ряди, все же подороже, нежели срубленные хамом по глупости или из корысти столетний дуб, липа-вековуха.

Гусли-мысли свои в кабинете господина Завалева я тот раз не озвучил, пронеслись они в башке как поток электронов, однако чиновник их почувствовал, уловил. И тут же озвучил собственный довод:

— По вашей жалобе в правительство была проделана огромная работа. Не стоит вдаваться в подробности. Скажу только, в 31-й клинике вам был проведен полный комплекс лечебно-профилактических и диагностических мероприятий, к тому же с хорошим клиническим эффектом.

Я нарушил служебный этикет: вступил в пререкание с руководителем подразделения Росздравнадзора. Хотя, будь Валентин Иванович на моем месте, уверен, он поступил бы точно так же, ибо в споре рождается истина. Теперь же, согласно казенной логике, вельможа отстаивал свою честь. Ну а я, разумеется, собственную жизнь, предвидя будущую ситуацию, когда снова окажусь на больничной койке, а меня будут лечить доктор Енгибарян, ее коллега Давтян, консультант из академии им. Сеченова Семенов, медсестра Сердитова. Общее же руководство будет осуществлять г-н Сегельман… Да простит меня за прямоту бог медицины приснопамятный Гиппократ, скажу как на духу: в следующий раз та команда из ГКБ-31 живым меня из ворот своей больницы не выпустит. Ну а протокол о моей кончине оформят так, что комар носа не подточит. Даже синклит РАМН в диагнозе не усомнится. Оформят чин-чинарем. По русской поговорке: дескать, бумага все стерпит.

Коль уж о бумаге речь зашла, еще минуту внимания. На запрос ответственного аппаратчика из окружения первого вице-премьера В. И. Завьялов отрапортовал как бравый Швейк на плацу перед лицом господина поручика Лукаша: водопад слов — и ни одной капли правды. Вот этот набор фраз… Лечили (имярек) во Второй терапии 31-й больницы по городским стандартам стационарной медпомощи. Был проведен комплекс лечебно-диагностических мероприятий с хорошим клиническим эффектом. Достигнута глубокая ремиссия с устойчивой нормотермией, подтвержденной объективными методами исследования.

Да, это еще те дела… Вывод же сделан на основании полного служебного расследования, с участием членов беспристрастной комиссии. Взяло любопытство: что это за комиссия? откуда взялась? Ба, знакомые все лица: Енгибарян, Давтян, Сердитова, Семенов, Сегельман. Кроме того, в протоколе расписался главврач ГКБ-31 Георгий Натанович Глухов. Достаточно авторитетная компания!! Ее собрала вокруг себя Лидия Павловна Коврижина, начальник отдела контроля качества организаций медицинской помощи населению в Московском регионе. Это она в поте лица своего сочинила текст — в два адреса — и подсунула на подпись своему обожаемому шефу. Бумага ничего себе, вполне надежная. Ее мог бы подмахнуть и сам Зурабов. Один экземпляр спецкурьер отвез в Белый дом. Второй под расписку вручила мне почтальон Тата.

Вот так в нашем отечестве дела делаются!

Под занавес беседы явно формально прозвучал в устах Л. П. Коврижиной чисто врачебный вопрос:

— Теперь-то как себя чувствуете, лучше?

— Рад бы похвастаться, да нечем… Выписали на волю с острой болью в левом боку.

Через три месяца по «скорой» увезли в Боткинскую. Немного погодя оказался под крышей 57-й ГКБ. Через месяц с небольшим попал на койку в 61-ю ГКБ. Теперь судите сами… Зря денежки свои на меня тратит наша страховая медицинская компания.

— Ну я пошел на совещание, — сказал Валентин Иванович и резко поднялся с кресла.

Судя по тону, ему неприятен был такой поворот беседы… Однако, не дойдя до порога, вернулся назад. Подошел почти вплотную, произнес шепотом:

— Сочувствую… Однако допустить вас к материалам комиссии не имею права. Таков порядок. О том же гласит и приказ за номером 205 от 22 ноября две тысячи четвертого года, подписанный Зурабовым.

— Почему же вы не проинформировали нас, когда у вас возникли потом проблемы со здоровьем? — спросила Лидия Павловна после того, как за спиной шефа захлопнулась дверь. — Мы же ровным счетом ничего не знали, как вы, что с вами?.. В этой ситуации вы вправе потребовать новое рассмотрение. Теперь уж, смею вас заверить, халтурщикам не поздоровится.

Я не верил ушам: во, какой поворот вдруг обрело затасканное по разным инстанциям дело. Опять же не кары жестокой я требовал. По ангельскому наущению мечтал облегчить участь болящих и тех, кто прибудет на смену. И чтобы при этом матрацы были еще теплыми, не остывшими.

Возможно, лишка хватил, но слово сказано.

В конце Лидия Павловна дала практический совет. С новой просьбой обращаться уже не в верха, а без церемоний прямиком на улицу Вучетича. Для вящей убедительности добавила:

— Теперь уж вас в обиду не дадим.

После паузы повторила ранее сказанное:

— Однако все равно вы вправе требовать повторного рассмотрения. Имейте это в виду, пожалуйста.

Боже, ушам своим не верил. Вот же какой поворот дала моя затасканная по разным инстанциям кляуза… Для пущей важности Лилия Павловна при расставании вручила свою визитную карточку.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99