Валерий Залотуха - Свечка. Том 1

Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 233

Но сокрушительные эти вопросы не застали врасплох монахов. Они снова переглянулись, как бы решая между собой, кто будет отвечать, при этом каждый уступал право другому.

– Ты знаешь, зачем ты живешь, а мы знаем, зачем мы умрем, – ответил первым о. Мартирий.

Ответ был неожиданным, очень неожиданным, для всех неожиданным, даже для Челубеева.

– Ну-ну, и зачем вы… это самое… умрете? – спросил он смутившись, потому что нехорошо же говорить с живым человеком о его смерти.

О. Мартирий тяжело вздохнул, посмотрел на о. Мардария и попросил:

– Теперь ты, отец, ответь, пожалуй…

Толстяк заговорил неожиданно охотно, дружелюбно глядя на Челубеева, изо всех сил стараясь быть им понятым.

– Все иноки-нат, после земной своей кончины-нат, подвизаются стать ангелами-нат…

А к такому ответу Марат Марксэнович оказался совершенно не готов – очень уж неожиданно вылетели эти самые ангелы, он прямо-таки растерялся и от растерянности не знал, что сказать. То же и с остальными – судя по выражению лиц, подобный исход монашеской жизни и для них оказался новостью. Привыкшие в присутствии жен и начальства ни о чем не думать, Шалаумов с Нехорошевым впервые задумались. А сестры сделали вдруг непроизвольные движения, причем каждая свое: улыбающаяся, смешливая Людмила Васильевна вмиг посерьезнела и поправила на плече под кофточкой невидимую бретельку, Наталья Васильевна нервно потрепала пальцами узел платка на подбородке, а Светлана Васильевна мотнула туда-сюда головой, как если бы отгоняла назойливую муху, хотя ни о какой мухе в ноябре месяце речи быть не могло. Ее шелковый платок сполз на плечи, демонстрируя в присутствии духовных лиц недопустимую простоволосость, но никому до этого дела сейчас не было, да и ей самой не было дела ни до себя, ни до своего мужа, ни даже до монахов – она пыталась представить себе тех ангелов.

А Челубеева зло взяло, в первую очередь на себя за свою растерянность. «И тут обштопать собираетесь? – мысленно возмутился он, усилием воли выводя себя из ступора. – Вы, значит, в ангелы – наверх, а мы в землю – вниз». И в памяти непрошено всплыла вдруг могила того неудельного, которого убил Зуйков. Как опускали грубый гроб из неструганых досок в глинистую холодную жижу, как, сорвавшись с веревки, он бухнулся туда, расплескивая грязь. «Так что же это я, верю? – удивился Челубеев. – В загробную жизнь верю? В ангелов верю? В конец света верю? – Вспомнилось вдруг и неприятное совпадение с днем его рождения, которое, конечно, не более чем совпадение, но все равно неприятное. И уже в который раз взяв себя в руки, решительно и однозначно Марат Марксэнович себе ответил: – Нет! Нет, нет и еще раз нет!»

– Ангелы, говоришь? – по-чапаевски усмехнулся он. – Ну а кто их, этих ангелов видел?

– Во святых отцы-нат, очень даже многие-нат, неоднократно-нат…

– Только не надо мне здесь про святых, – раздраженно оборвал толстяка Марат Марксэнович. – Сами-то вы их видели? Только честно, без вранья! Вот ты – видел? – Он ткнул в о. Мардария пальцем.

– Не сподобился-нат, – виновато признался тот.

– А ты? – Челубеев потребовал ответа от большого монаха.

– Марат! – судя по строгой интонации, в последний раз предупредила мужа Светлана Васильевна. Ее коробило панибратское «ты» в отношении духовного пастыря, но ведь и то правда, что и о. Мартирий обращался к ее мужу на ты. Но женщина есть женщина, в ее уме излишествует внимание к частностям и отсутствует широта охвата – Светлана Васильевна просто этого не замечала. На самом же деле для Марата Марксэновича и о. Мартирия называть друг друга на ты было в порядке вещей, потому что каждый из них видел в своем оппоненте себе равного, в определенном смысле – свое отражение, а как нормальный человек, здоровый мужик, может к самому себе обращаться? Неужели на вы? Нет, конечно! Говоря же друг другу «вы», они обобщали, имея в виду всех тех, кто зримо и незримо за каждым из них стоит. Этого Светлана Васильевна и подавно не понимала (нельзя от женщины требовать невозможного), поэтому на ее окрик Челубеев даже не прореагировал. Он ждал прямого ответа на свой прямой вопрос, не сводя требовательного взгляда с монаха-великана.

– И я не видел, – ответил тот спокойно, не находя в том ни вины своей, ни беды.

«А теперь наконец берем быка за рога!» – решительно подумал Марат Марксэнович и – взял.

– А знаете почему? – спросил он и, уже не дожидаясь, ответил на свой вопрос сам: – Потому что бога нет!

Решительное это заявление мгновенно вызвало в стане врага переполох: Людмила Васильевна и Наталья Васильевна ахнули и возмущенно зашептались, Шалаумов с Нехорошевым нахмурились и закачали головами, а Светлана Васильевна перекрестилась. Монахи же неожиданно оживились и почти обрадовались: толстяк рассыпался мелким смешком, и великан едва ли не улыбнулся.

– Вот зачем, гражданин Челубеев, ты это сейчас сказал? – обратился о. Мартирий к Челубееву, продолжая едва ли не улыбаться.

Тот удивился, но сделал вид, что не понял вопроса:

– Как зачем? – Про себя же Марат Марксэнович в тот момент думал: «Чтобы тебя, козла бородатого, в лужу здесь посадить, чтобы не пудрил ты людям мозги, не морочил бабам головы», – но при ответе проявил дипломатичность: – Затем, чтобы вопрос прояснить.

– Значит, в твоей душе есть сомнения? – сделал неожиданный выпад о. Мартирий.

– Да нет у меня никаких сомнений, – отмахнулся Челубеев. – «И души тоже нет?» – подумал он тут же, и сомнение в нем шевельнулось, но усилием воли он его задавил, вскинулся и заявил, горделиво улыбаясь: – И души тоже нет! – И, еще немного подумав, прибавил: – Только мясо и кости. – Но надо было довести мысль до конца, и Марат Марксэнович с удовольствием это сделал: – Ну и кишки там, и все остальное…

Светлана Васильевна брезгливо поморщилась, а Людмила Васильевна и Наталья Васильевна посмотрели на нее с сочувствием и превосходством и переглянулись, усмехаясь, – наши, мол, тоже никудышные, но хотя бы молчат.

– «Рече безумец в сердце своем: “Несть Бога”»… – тихо и печально проговорил на это о. Мардарий.

– Что он сказал? – заинтересовался Челубеев, обращаясь ко всем, кроме сказавшего.

Толстяк опять меленько засмеялся и, разводя руками, объяснил:

– То не я сказал-нат, Царь Давид-нат в своем псалме-нат…

– Царь Давид-нат. Не знаю такого, – гордо мотнул головой Челубеев.

– Постой, отец… – обратился о. Мартирий к брату во Христе. – Почему же не прояснить. Значит, ангелов нет, потому что их не видно, души нет, потому что хирурги не обнаружили, а Бога нет, потому что…

– Нет! – обрадованно закончил Марат Марксэнович.

– Нет, – удовлетворенно кивнул о. Мартирий. – Но как же вы, гражданин Челубеев, можете отрицать то, чего нет? На нет, как говорят, и суда нет, а вы всё: «Бога нет, Бога нет!» – тут поневоле закрадывается сомнение.

Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 233