Пётр Самотарж - Одиночество зверя
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
В случае с кризисом девяносто восьмого года главный контраргумент должен быть следующим: это был кризис государственного долга. Учитывая, что основу экономической программы Гайдара составляли положения о бюджетной и финансовой экономии, в том числе стремление к бездефицитному бюджету и низкой инфляции, раздутый государственный долг никоим образом невозможно возложить на либералов — он был достижением парламентских популистов, которым небольшая либеральная фракция была бессильна противостоять. Кстати, правительство Примакова, которое теперь почему-то ставят нам в пример, как раз и принимало первые профицитные бюджеты и сдерживало эмиссию, то есть осуществляло именно гайдаровскую программу, сорванную парламентом ещё в девяносто втором году.
Не менее важные аспекты нашей контрагитации должны быть следующими: за годы правления Покровского страна насадилась на пресловутую нефтегазовую иглу намного глубже по сравнению с девяностыми, а уровень коррупции по сравнению с этим же периодом вырос в несколько раз. Одно из типичных восклицаний на встречах с избирателями таково: у нас столько природных богатств, а мы живём бедно, в отличие от Саудовской Аравии и эмиратов Персидского залива. Ответ очень простой: арабы экспортируют десятки тонн нефти в год на душу населения, Россия — от силы пару тонн. И сколько бы эти несчастные тонны не стоили, за их счёт мы не придём к процветанию никогда. Здесь вам следует соблюдать особую осторожность и строить фразы в высшей степени скрупулёзно, иначе в очередной раз попадёте под обвинение в желании сократить население России в десять раз.
Необходимо развитие новых, наукоёмких отраслей экономики, открытие страны миру, свободный обмен знаниями и технологиями, свободный доступ к мировым финансовым рынкам и современному образованию.
В зале снова поднялся шум, некоторые повскакивали с мест и требовали прекратить тратить время на общеизвестные истины.
— Общеизвестные? — спросил с трибуны Ладнов. — Общеизвестная истина состоит в том, что во всём виноваты либералы. А то, что сейчас говорил я, любая аудитория встречает в штыки. Кроме, разве, последних слов — даже Покровский при каждом удобном и неудобном случае говорит о необходимости строительства новой экономики, а Саранцев — так и вовсе сделал эту идею основным содержанием своих заявлений. Я умолчал о главном: вы не успеете добраться в своём выступлении до современной экономики. Вас начнут бить гораздо раньше. Общество в подавляющем своём большинстве уверено — либералы в девяностые погубили страну, хотя мы спасли её от полной и бесповоротной гибели. Помнится, году в девяностом-девяносто первом вычитал перл в какой-то газете: перестроить советскую экономику в рыночную — задача сопоставимая с таким нелёгким фокусом, как замена колёс паровоза на полном ходу. Я не берусь провозглашать здесь и сейчас победоносное завершение рыночных преобразований, мы всё ещё в начале пути, большая часть экономики по-прежнему контролируется государством. Но сейчас никто уже не вспоминает про колёса паровоза — не нужна уже ни революция, ни чрезвычайные меры, достаточно обычных цивилизованных реформ, проводимых под парламентским контролем. Дело за малым: сформировать парламент, способный на эффективное продолжение преобразований, начатых в девяностые. Сказочная часть работы сделана, осталось впредь руководиться здравым смыслом, а не фантазиями умов, ни в чём не твердых. На выборах этого года ничего подобного не случится, на президентских в следующем году — тоже. Но уже сейчас мы должны сделать нашу позицию известной максимально большому количеству избирателей — у них должен быть реальный выбор, когда камарилья Саранцева-Покровского окончательно себя дискредитирует. Советский опыт учит: власть может долго обманывать народ, но затем в некий неуловимый момент происходит слом, когда обнажается вся годами копившаяся официальная ложь, и огромные массы людей вдруг начисто перестают верить власти, даже если она говорит чистую правду. И такая власть уже никакими силами не сохранится на вершине своей пирамиды, как бы тщательно и долго её не строила, поскольку ей перестанут подчиняться даже её собственные репрессивные органы. Именно в момент такого перелома общество и должно увидеть альтернативу в нас, а не в фашистах, которые, разумеется, полезут на первый план со своими простыми и понятными решениями.
Маленький человечек в очках пробился к сцене, взгромоздился на неё и захватил микрофон Ладнова:
— Россия не готова к принятию либеральных ценностей сейчас, никогда не была к ним готова и никогда не будет! Ваши бесплодные мечты о победе на выборах никуда нас не приведут. Народ не боролся за свободу при Советской власти и не борется сейчас, с чего вы взяли, что в обозримом будущем начнёт? В обществе существует огромный запрос на ликвидацию крупной частной собственности и репрессирование крупных собственников, хотя львиную долю тех же нефтегазовых доходов получает государство, а не владельцы нефтяных компаний. Сам факт существования богатых людей раздражает и даже подрывает основы государственности, поскольку многие в своём сознании видят миллиардеров и правительство как некую взаимосвязанную целостность. При этом практически никого не волнует, идёт ли речь о приятеле Покровского, оседлавшем экспортную трубу, или о человеке, создавшем новый бизнес с нуля!
— Вы закончили? — сухо поинтересовался Ладнов.
— Закончил! — отрезал непрошеный оратор.
— Тогда позвольте мне дать вам ответ. Как вы думаете, пылает ли народ ненавистью к своим приватизированным дачным участкам и к своим приватизированным или купленным домам и квартирам? В период после девяносто первого года Россия впервые в своей истории стала страной частных собственников, какой никогда не была. Десятки миллионов хотят защитить свою собственность от посягательств бюрократов и обыкновенных бандитов — значит, у нас есть десятки миллионов потенциальных избирателей. Коммунисты, стеной стоявшие против легализации частной собственности на землю, никогда не посмеют рта открыть против владельцев упомянутых мной дачных участков — они их боятся. Способны вы оценить этот грандиозный перелом в общественном сознании, или нет? В России коммунисты боятся хоть словом обидеть десятки миллионов мелких частных собственников! Несколько десятилетий лет назад такое никто и вообразить бы не смог. Миллиардеры в основной своей массе нигде не являются народными героями, даже в Америке. Они всеми силами борются за улучшение своего имиджа, ходят в джинсах, ездят на массовых моделях автомобилей, финансируют многочисленные благотворительные и научные фонды — это отдельная проблема современности. Но система частного предпринимательства во всём мире зиждется не на миллиардерах, а именно на миллионах владельцев земли, лавок, мастерских, парикмахерских, а в наше время на передний план выходит ещё и интеллектуальная собственность, для воспроизводства которой во многих случаях требуется только умственное усилие. Они составляют основу электората либеральных партий и становой хребет общества, и этот фундамент либеральной России уже давно находится в стадии формирования. Пока они в основной своей массе ищут гарантии обеспечения своих прав именно в режиме Покровского и, кстати, имеют на то веские основания. В нашем нынешнем парламенте самой либеральной партией, как ни смешно, является Единая Россия. Вся парламентская оппозиция занимает левую часть политического спектра, и её приход к власти будет означать для России ещё более быструю катастрофу, чем в случае сохранения у власти Покровского.
В зале снова поднялся шум, но Ладнов взирал на аудиторию сверху вниз и молча дожидался тишины. Казалось, он мог простоять без движения хоть час, хоть два, но не сорваться ни в крик, ни в истерику любого другого рода. Искусство диспута он осваивал в кабинетах КГБ, сидя напротив следователей, и буйные единомышленники в любом количестве смутить или сбить его с мысли не могли.
— Я не считаю Единую Россию либеральной партией, — прежним ровным голосом произнёс Ладнов после восстановления в зале некоторого порядка. — Но в сегодняшней Думе, не говоря уже о Совете Федерации, она де-факто занимает правый фланг. Да, Покровский является диктатором левого толка, для решения любой проблемы он в первую очередь создаёт комиссию, или комитет, лучше федеральное агентство или министерство, или уж по крайней мере — государственную корпорацию. Ни у него, ни, судя по всему, у Саранцева, нет ни малейшего представления о современном состоянии человечества. Они отдают приказы о создании российской «кремниевой долины» и искренне не понимают — американский оригинал этой самой долины создан не по указу и даже не по специальному закону. Свободное творчество свободных людей для нашей власти — непознанный край, они считают их вымыслом вражеской пропаганды и питают безграничную уверенность в необходимости хорошего кнута для руководства государством и экономикой. Но, если вы присмотритесь повнимательней к составу парламента и силовых ведомств правительства, то поймёте, что наш славный дуумвират — едва ли не главная реальная сила внутри страны, хотя бы формально стоящая на страже слабых ростков либерализма. Главная политическая проблема России сейчас, на мой взгляд, состоит в неспособности миллионов собственников консолидироваться и отстаивать свои общие интересы на политическом уровне, обеспечивая проведение необходимого законодательства через парламент. Партия должна положить в основу своей программы именно требование одинаковых правил игры для всех. Суды должны основывать свои решения исключительно на законе, а закон должен быть справедлив. Но на практике большинство из этих миллионов собственников поддерживают партию своих главных врагов — бюрократов и казнокрадов, то есть Единую Россию, потому что не видят для себя лучшей защиты. Если мы не сумеем изменить ситуацию, то подпишем себе смертный приговор.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
