» » » » Дуровъ - Все схвачено

Дуровъ - Все схвачено

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Дуровъ - Все схвачено, Дуровъ . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Дуровъ - Все схвачено
Название: Все схвачено
Автор: Дуровъ
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 3 февраль 2019
Количество просмотров: 137
Читать онлайн

Все схвачено читать книгу онлайн

Все схвачено - читать бесплатно онлайн , автор Дуровъ
Это роман о Власти в Стране. О нынешней, невероятно демократической, избранной и лелеемой единогласно. И о людях, которые преданно, верно и творчески ежедневно, а то и еженощно ей служат.Но это еще и вольная Мистификация, безграничные возможности которой позволили Автору легко свести лицом к лицу Власть нынешнюю – с Властью давно почившей и в бытность свою очень далекой от какой-либо демократии. Свести нынешнего Лидера новой Страны с былым, но многими не забытым Лидером-на-Миг прежней Страны. И подсмотреть с любопытством: а есть ли между ними хоть какая-нибудь разница? И есть ли вообще разница между жизнью простых граждан Страны Сегодня и Вчера?Ответы на эти вопросы в романе имеются. Герои его, дойдя до финала истории, сформулируют для себя удобные ответы на них. И худо-бедно успокоятся.Но зря! Потому что в финале реальность этих ответов будет поставлена под Очень Большое Сомнение…
Перейти на страницу:

Дуровъ

Все схвачено

Все персонажи, события, места действия – вымышлены. Любые совпадения случайны или надуманны. Искать черную кошку в темной комнате – пустое дело.

Хотя и занятное…

Автор

Часть первая

Вступление от героя. Разговор с самим собой – 1

– Как бы пройти все это и все снести,
переболеть, перемочь, отмучиться, расцвести,
грудью прорвать препоны, врагам простить,
не подвести друзей, в одиночество не войти?

– Как бы пройти все это и отлюбить
все, что любил как будто навек, навсегда,
выйти самим собой отовсюду, шутом не быть,
но и шутом не стать, чтоб беда вообще – не беда?

– Как бы пройти все это и не пропасть,
не затеряться в толпе, не раствориться в воде,
не залететь в забвенье, но и не впасть во власть,
ибо и первое, и второе ведут к беде?

– Как бы пройти все это, оставив след,
тот, по которому сможет пройти иной,
видеть дерьмо дерьмом, ну а хлебом хлеб,
не раствориться в мире и не истлеть войной?

Как бы пройти все это, оставшись в тех,
кто тебе близок, дорог, и ты им – свой,
в тех, кто делил с тобою нужду, успех,
боль и любовь, а терпенья имел – с лихвой?

– Как бы пройти все это?..
– Как шел – иди,
не торопись, не мечись – не один такой:
ты – всего лишь прохожий на том пути,
цель – одолеть этап. И начать другой…

– Ладно. Допустим, понял. А что в конце?
– Вглядываешься, сощурясь – темным-темно,
ночь, ты идешь на ощупь, ты чуешь цель,
из темноты – как сполох – твое окно,

там не стучат часы, не летят года,
время притормозило, идущего пощадив…
– Верю. Дошел, оттаял… А что тогда?
– Угомонись до света и вновь иди.

И ты поймешь, что нет у пути конца,
и смерть – не конец, а лишь – начало пути,
тысячи лиц у жизни, у смерти нету лица,
а то ночное окно – твое больное «прости».

– За что «прости»?
– За тревоги тех, к кому не дошел.
За окна, что не зажглись на безоглядном пути
и вряд ли уже зажгутся… Но больно и хорошо,
что черт-те что за плечами, и кое-что – впереди.

1

Знал бы, где упасть, соломки подстелил бы. Иначе: не пошел бы в Службу, прикинулся бы хворым, остался бы дома. Но – не торкнуло. И начался день…

А ведь все у него было и всего было с верхом.

Как в сказке: и зелья – рекой, и снеди – от пуза, и сластей – до оскомины, и бабла – немерено, и жена – умница, которая сама по себе – в первачах.

А вот жизни – жизни-то как раз и не было.

То есть жизнь имела место, конечно, но кто здравый мог бы назвать жизнью эту беспрерывную смену дня и ночи, времен года, умеренного до сильного на сильный до порывистого, смену, или, точнее, беспрерывную череду людей, теней, образов любимых, а чаще нелюбимых, да никаких – чаще, ибо глаз давно замылился и не различал лиц, а только – функции запоминал. Зато – четко, зато – без промашки. Профессия. Иначе – образ мышления и, как следствие, жизни.

Если это все-таки считать жизнью.

В принципе Легат так и считал.

Был ли он счастлив? Да, был.

По-своему, как и любой человек на свете. Только по-своему: по своему разумению, по своим ощущениям, по своей совести. Он верил разумению, ощущениям и совести, и никогда не спорил с ними, ему хватало спорных для него сомнений или, точнее, дискомфорта в Службе, ежедневного, включая субботы и порой воскресенья.

Но вот ведь штука: не мешал ему жить этот дискомфорт, а даже помогал, стимулировал на толковые поступки и действия. А они, в свою очередь, рождали комфортное состояние Легату, состояния духа или души, разница в терминах несущественна. Или иначе – рождали и хранили после некий душевный баланс, без коего Легат не смог бы сохранить себя в тех странных условиях, какие, если честно, он сам себе придумывал и творил.

И был счастлив, и сомнений на свой счет не имел.

Род мазохизма.

Но мазохист вообще-то на отсутствие счастья не жалуется. У каждого мазохиста оно – свое, собственное, вынянченное, взращенное и, как результат, лелеемое.

Вот и нынче ехал он поутру к себе в Службу – к половине десятого. Не слишком рано и вовсе не поздно. Сидел на заднем сиденье персонального авто, глядел в окно и видел на зимней улице тех, ради кого он не щадил себя и других обок него вот уже четвертый год. И плюс: ради кого не щадили – себя, и Легата, и других обок них – старшие его товарищи, которые в этот час тоже ехали в Службу.

Старшие – по служебной лестнице, так точнее, поскольку по возрасту Легат был старше многих из них лет эдак на десять, а некоторых – и больше. За полтинник ему забежало, но еще до следующей круглой даты время оставалось.

Честно говоря, Легату плевать было на возраст – не только свой, но и любого, с кем он общался. Он сам не чувствовал своих пяти с лихом десятков, ни физически не чувствовал, ни ментально, и никогда не мерил по возрасту тех, с кем имел дело, а мерил по интеллекту, по жизненному драйву, по отношению к окружающей действительности и к себе самому и своему делу.

Возраст – понятие эфемерное, считал он. На сколько ты себя чуешь, столько тебе и есть. Уже десятка два лет Легат чуял себя на тридцать с небольшим хвостиком и стареть не хотел.

Он, бывало, встречал своих ровесников – коллег по прежним сферам его многофазной деятельности: по журналистике, по писательству, например, или даже по вузу, – встречал и расстраивался: старыми они были. Ну вот хоть обсмотрись – старыми!

И внешне: морщины там, пузо, одышка (это – о мужиках, о женщинах – и сказать страшновато), и ментально: бессмысленно мощно держало их прошлое, бессмысленно много и хорошо они о нем помнили, цеплялись, как за палочку-выручалочку, за дурацкие свои воспоминания, за тупое «а помнишь?».

А Легат не помнил!

Память Легата, похоже, всегда была избирательна, он даже из счастливого своего детства помнил бесстыдно мало и фрагментарно: что хотелось, то и осталось, а лишний скарб – он и есть лишний. А эти, ровеснички, тащили вес воспоминаний ну прямо неподъемный, тащили и обижались на Легата, когда он, вдруг и легко встреченный, так же вдруг и легко исчезал с их пути.

Бог их обидел, Он им и судья!

И впрямь, что ему до их обид, когда реально молодые коллеги и даже немногие начальники держали Легата если уж и не за ровесника, ну так за чуть более старшего коллегу, общались с ним вровень и легко, быстро переходили на «ты». Потому и работалось толково. Командой.

Которая, повторим, не щадила себя ради Дела. Именно так: с заглавной.

Есть хорошее английское (а теперь уже и русское) слово «драйв». Как существительное его можно буквально перевести на русский так, например: «езда», «прогулка» (to go for a drive – учинить прогулку), а можно и так: «преследование», «стимул», «гонка», даже «атака»! Как глагол – от примитивного «ехать-рулить» до яростных «гнать» (to drive into a corner – загнать в угол!), «вколачивать» (to drive a nail home – вколотить гвоздь по шляпку!), прокладывать, внедрять в башку кому надо то, что надо.

Очень вольные параллели, конечно, но без драйва – как его ни объясни! – Легат жизни своей не представлял. Даже в длинной журналистско-писательской своей биографии – задолго до легко принятой им эпохи вольного и щедрого бизнеса! – он уже понял и помнил, что «to drive a pen» (буквально: «гонять перышко») обозначает, собственно, суть его тогдашней профессии.

Впрочем, он ее не потерял. Хранил в целости.

Короче, он всегда любил ловить драйв в своем деле – любом, которое занимало его на очередном этапе жизненной гонки. И ему это всегда удавалось.

Как и ныне.

Но ныне драйв был особый.

Вот эти люди – за окном его авто – вернее, толковое обустройство жизни этих людей и было целью Команды, членом коей являлся Легат. Или, точнее, жизни Страны, а значит, и людей в ней. Хорошей жизни, разумеется. Или, опять точнее, толковой. Ну и счастливой. Насколько это вообще возможно.

Легату нравилось работать в Команде, в меру искренне верившей, что – возможно. А почему бы и не верить, если Служба, которая объединила Команду (точней – вобрала ее в себя…), для того и существовала? Можно и нужно верить, потому что Дело с заглавной сложено из множества дел с прописной, а Путь, соответственно, и далек, и долог.

Как в старой песне.

И как в той же песне: нельзя повернуть назад…

А что до меры?..

Так это понятие вольготно растяжимое: у каждого – своя мера…

Конечно, возрастной бонус позволял Легату быть большим циником или большим реалистом (по сути – синонимы), нежели его коллеги по Команде. Он служил вполне крутым Начальником в Службе – не из самых-самых, конечно, но все же от него зависело много чего в ее работе. И в жизни людей за окном.

Так он считал.

Невозможно что-либо в жизни создавать без веры в правоту и нужность создаваемого, даже будучи циником и реалистом. И не надо вопить, что цинизм тормозит дело. Чушь! Он как раз отлично смазывает веру, как машинное масло какой-нибудь цилиндр или поршень, придает ей, вере, четкость и плавность движения.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)