— А вилку, д-д-деточка, — говорит мой папа трехлетнему Степе, — надо держать в левой руке. Нож — в правой.
— П-п-п-п-почему? — спрашивает Степа-младший.
— Потому что так ем я. И так ест твой папа. И так ест дядя Котя, и тетя Танечка. И так ели твои прапрадедушка, и прапрапрадедушка. Уж такая у нас семья.
А самолет над Подмосковьем все летит и летит. Лес. Поле. Дачи, окруженные высокими соснами. Все произошло так быстро, что я даже не успел испугаться. Я только понял, что сейчас я умру, а надо успеть додумать какую-то мысль. Так о чем я думал? Кто я? Что такое я? Где кончаюсь я и начинается кто-то другой? Понять это совершенно невозможно. Господи, как не хочется умирать.
И другие таинственные существа русского фольклора (фр.).
Вы верите в лесных духов? (фр.)
Полный, между нами, болван, но играет на всех музыкальных инструментах и предан мне, как пес (фр.).
Да здравствует русская национальная опера! (фр)
Болван (фр.).
Не правда ли, дорогая? (фр.)
Да, любовь моя (фр.).
Я это всегда говорил и буду говорить (фр.).
Это так, милый (фр.).
Неплохо, неплохо. Заходите, мои дорогие. Посмотрите, кого я здесь встретил (фр.).
У меня предчувствие, что все это плохо кончится (нем.).
Это мясо с черносливом. Я готовлю русско-еврейский обед (нем.).
Извините, пожалуйста (нем.)
Я хочу погулять (нем.).
Очень хорошо (нем.).
Извините, пожалуйста (нем.).
