Наперегонки с луной - Стейси Ли
— Нам приказано расстреливать воров на месте, — говорит он, поглядывая на остальных. Тот, что застрелил пса, кажется, готов без разговоров выпустить в меня пулю. А вот рядовой Смоллз держит свою винтовку скорее неохотно и даже опасливо, как ядовитую змею. Наверное, он еще помнит слова директрисы Крауч и беспокоится за свое будущее в Уилкс-колледже
Франческа слишком сильно натягивает поводья, и Винтер трясет гривой.
— Это правда, она взяла его из витрины, но хотела оставить там деньги. И я не дала ей сделать это. Какой смысл? Чтобы следующий прохожий забрал их? Вот эти деньги, — Франческа показывает им купюру. — Так что оставьте Мерси в покое Она не сделала ничего плохого.
— В таком случае она просто одурачила тебя, Чесси. Она из тех насекомых, о которых я тебе говорил. Эдакий жучок-паразит, портящий наше общество. — Маркус не спускает с меня глаз. Винтер стоит как вкопанный, хотя с ним бок о бок уже целых три лошади, которые то и дело толкают его. — А таких жучков надо ногтем давить!
— Давай! Что ж ты медлишь?! — восклицаю я. Франческа строго смотрит на меня, призывая не играть с огнем, но мне уже все равно. Да и не боюсь я этого засранца!
— Убийство человека чревато последствиями. Если ты не докажешь, что я воровка, то сядешь за убийство гражданки США.
Маркус фыркает:
— Гражданки? Ты такая же гражданка США. как вот этот конь!
Мы смотрим друг на друга, точно те самые две лягушки, которым надо пройти по одной и той же палке. Вдруг он в мгновение ока нацеливает пистолет прямо мне в голову.
Мне все равно, выстрелит он или нет. Почему-то меня это вообще не пугает. Главное — выиграть битву. Пусть и последнюю в моей жизни.
— Маркус! Нет! — кричит Франческа, чуть не падая с Винтера в порыве защитить меня. — Оставь ее в покое! Я… Я выйду за тебя. Только не трогай ее. — Она берет его за руку с пистолетом и опускает ее.
— Ты что делаешь?! — в ужасе спрашиваю я.
Теперь ей придется всю жизнь страдать из-за меня.
— Тише, Мерси, — шикает она и качает головой.
Маркус расплывается в улыбке:
— Чесси, вот это обидно! Я думал, ты согласишься выйти за меня по собственной воле, а не под влиянием обстоятельств. Я же не мужлан какой-то, в конце концов!
— Конечно, нет, — мило улыбаясь, говорит Франческа, но я чувствую, как она вся дрожит. — Я просто надеялась, что мой будущий муж проявит благородство, коим он, несомненно, обладает.
— Франческа, не дури! — кричу я. — Не смей выходить за него!
Маркус снова лыбится, будто охотник, нашедший лису и кролика в одной норе:
— Что ж, дорогая, я так люблю тебя, что, пожалуй, принимаю и такое твое согласие. — Он подкручивает усы, и меня удивляет, что у него чистые руки и аккуратно подстриженные ногти. — И по твоей просьбе, дорогая, я, так и быть, оставлю в живых эту… букашку. Снимите ее с лошади! — командует он своим друзьям, тыча в меня горном.
Меня бесцеремонно сталкивают с Винтера. Все трое опять гадливо хихикают.
— А теперь погнали! Мои родители уже ждут нас. Мы все сгораем от нетерпения попробовать твою пиццу и макароны!
Мое сердце сжимается, и я не в силах отвести взгляда от четырех удаляющихся от меня всадников. А Франческа все оборачивается, чтобы еще раз взглянуть на меня.
Желаю тебе удачи, мой друг! Может быть, однажды я снова тебя унижу…
Глава 44
Прилив энергии, который я ощущала во время перебранки с Маркусом, сменился упадком сил. Теперь я чувствую только боль, в том числе и физическую: мои ладони содраны в кровь, и я счищаю с них крошки гравия.
Миссис Лоури пишет, что беда не в том, что ты упал, а в том, что не делаешь попыток подняться. Мама, я смогла встать, и я обязательно пойду дальше.
Но движение вперед тоже доставляет мне боль: болят и ноги, и руки. И еще на меня вновь нахлынули воспоминания — одно горестнее другого.
Вот Джек обнимает меня своими тонкими ручками. Ладошки сжаты в кулачки. «Почему тебе надо уезжать?!»
Осознание смерти больно ранит.
Мой дорогой отец, наш благородный рыцарь, прости, что меня не было с тобой в твой смертный час!
Но сильнее всего ранит то, что я выжила.
Я тащусь вперед, не в силах понять причину вероломства и предательства взбунтовавшейся земли. Я почти не замечаю прохожих, до меня лишь долетают обрывки их фраз:
— …пролетел мимо. Никогда такого не видел.
— …видела такое только в Вирджинии.
— …в нем столько горячего воздуха, что он может лететь часами…
Горячего воздуха? Несколько секунд стою в ступоре, пытаясь осознать, что я сейчас услышала. Оглядываюсь по сторонам. Вижу только все те же разрушенные дома и все так же суетящихся людей. Небо по-прежнему затянуто пеленой гари. Вспоминаю того маленького мальчика, который показывал пальцем на небо и кричал: «Голубое»! Он еще говорил что-то странное, вроде «возду са»… Да это же воздушный шар!
Я хватаю за руку первого попавшегося прохожего:
— Вы видели воздушный шар?
Он в испуге отдергивает руку.
— С ума сошли!
— Вы видели его? — настаиваю я.
— Там его больше нет. Но да, я его видел. Полетел вон туда… — Он показывает пальцем направление. — Надеюсь, он все еще летит.
Я как угорелая несусь в ту сторону. Боже, не смею даже надеяться… Мимо разрушенной церкви, перепрыгивая через оголенные кабели, мимо домов, которые искалечены так, будто злой великан побил их бейсбольной битой.
Люди удивленно оглядываются на меня.
— Вы не видели воздушный шар? — выпаливаю я, останавливаясь около женщины, ведущей куда-то двоих детей.
— Понятия не имею, о чем вы.
Спрашиваю еще одного мужчину. Тот лишь пожимает плечами. Продолжаю бежать вперед. Что я увижу? И увижу ли вообще хоть что-то?
Миную еще один квартал и без сил падаю на колени В воздухе только пыль. В небе никакого шара.
Том, ты здесь?
Какая-то женщина, в спешке собирающая чемодан, подносит мне чашку с водой:
— Вот, выпей, девочка!
— Спасибо!
Выпиваю воду залпом.
И тут примерно в ста метрах от меня вижу… Нет, не может быть! Я поспешно возвращаю женщине чашку, не веря своим глазам. Просто невероятно! Ведь это же та самая корзина, которая унесла меня в облака целую жизнь
