Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин
«Нет, все-таки хуже не будет – хуже, чем здесь, просто и быть не может… – размышлял он под успокаивающий шум поезда. – И хватит уже сопли распускать, – резко одернул он себя, – перестань ныть, думай о хорошем. Все будет в порядке. Я сделал все, чтобы за мной не приехали, даже больше, чем всё… Да, сегодня был на редкость удачный день, а сейчас можно немного расслабиться…»
Рома закрыл глаза, но память не позволила ему передохнуть, и в гудящей от впечатлений голове тут же возник грозно стоящий в дверях его комнаты отчим, потом, словно в режиме убыстренной перемотки, пролетели ссора, подзатыльник и разговор с мамой. А после него ему только и оставалось, что немного подождать.
К девяти часам вечера большая двухэтажная квартира окончательно затихла – Аня перестала мучить пианино, а отчим выключил огромный телевизор на первом этаже и отправился спать: на рабочей неделе он вставал рано, в полседьмого утра. Где была мама, Рома не знал и решился на вылазку, чтобы это выяснить. Осторожно пробираясь по коридору, он услышал доносящийся из родительской комнаты голос – мама жаловалась на боль в голове и очень просила мужа впредь держать себя в руках.
«Поздно…» – усмехнулся Рома, возвращаясь к себе.
По стеклам и подоконнику громко и часто барабанили крупные дождевые капли. Рома выглянул на улицу. Во дворе было пусто, лишь тени мокрых и блестящих голых деревьев раскачивались в свете уличных фонарей да желтое такси со светящейся рекламой на крыше проехало мимо и скрылось за поворотом.
«Дерьмо погода…» – вздохнул Рома и почесал затылок. Шишка увеличивалась в размерах, болела, и он пожалел, что в комнате нет чего-то холодного – какой-нибудь железяки. Но лишний раз шуметь и привлекать к себе внимание, спускаясь на первый этаж за льдом, нецелесообразно.
Стараясь не обращать внимание на боль, он подумал, что в Курске, в доме у отца, вся обстановка проще и дешевле, и, скорее всего, он будет скучать по своей комнате: она светлая и уютная, словно сошла с журнальной картинки, мебель удобная и все-все-все продумано до последних мелочей, а впрочем, как может быть по-другому, когда денег в семье полным-полно, а мама много лет работает дизайнером интерьеров?
«Чувак, у тебя просто офигенная хата…» – говорили ему приятели, заходившие в гости, чтобы порезаться в компьютерные игры. Рома важно кивал головой – квартира выглядела респектабельно, шикарно и являлась предметом зависти многих менее удачливых сверстников.
Дядя Саша, человек совсем не жадный, особенно когда дело касалось техники, внес в обстановку комнаты пасынка свой личный вклад и прошлым летом, на шестнадцатый день рождения, торжественно вручил Роме плазменную панель, плюс самую крутую на тот момент игровую приставку, на Новый год он выполнил еще одну его просьбу и подогнал ему руль с педалями, после чего Рома с головой ушел в виртуальные гонки; маму это сильно раздражало, а отчим ворчал, что, кроме игр, Рому больше ничего не интересует, хотя точно знать он этого не мог.
Но такой уж это был человек – преисполненный уверенности в том, что лучше всех знает обо всем и про всех.
Картины оставлять тоже было жаль. Зимний пейзаж в Провансе и натюрморт с увядающими розами мама написала лет десять назад, когда училась на курсах живописи у известного московского художника. Рома хорошо помнил, как мама рисовала, а он сидел рядом и зачарованно смотрел, как оживает белый холст и на глазах совершенно из ничего возникает жизнь. Когда они переехали в Митино, он попросил маму повесить эти картины в его комнате.
«Потом, – решил Рома, – когда все утрясется, я попрошу маму прислать их в Курск».
На всякий случай он еще раз пересмотрел собранные вещи: трусы, носки, несколько футболок, запасные джинсы, пара свитеров, один с капюшоном, один без, и купленная недавно в Америке пара очень дорогих кроссовок. Зарядки для телефона и ноутбука, паспорт. Любимая кожаная куртка висит в коридоре.
«А все, что осталось, они могут прислать мне по почте, – хмыкнул Рома, глядя на картину с увядающими розами. – А могут и не присылать… придет время, я сам приеду и заберу все, что посчитаю нужным…»
«Осторожно, двери закрываются, следующая станция „Славянский бульвар“».
С трудом разлепив налившиеся тяжестью веки, Рома поглядел в окно поезда. Последние минут пять он мерно клевал разбитым носом: возникло непреодолимое желание немного подремать – совсем чуть-чуть, всего пару станций. Но спать ни в коем случае нельзя, чтобы не оказаться в положении, когда потерявшего связь с реальностью пассажира расталкивают на конечной станции сотрудники полиции.
Чтобы взбодриться, Рома достал наушники и, выбрав самые энергичные треки, глянул на время – если передвигаться исключительно бегом и какая-нибудь касса на вокзале будет совершенно свободна, он еще успевает на фирменный поезд Москва – Курск, и тогда не придется лишнее время торчать на вокзале, шарахаясь от людей в форме. А чтобы точно знать, сколько времени осталось до отхода поезда, он установил на часах таймер обратного отсчета.
Часы подарила ему мама на тот же шестнадцатый день рождения.
– Держи, сынулик, – сказала Светлана, протянув черную коробку, в центре которой красовалась любимая всеми тинейджерами надпись G-SHOCK. – Теперь время будет у тебя под контролем.
Вежливо поблагодарив маму за подарок, Рома, тогда еще действительно «сынулик», тут же надел часы себе на руку, ощутил приятную тяжесть металлического браслета и оценил количество доступных функций на экране циферблата. И вот прошло чуть больше полугода – и зачем ему теперь все эти функции? Да и что контролировать, если времени у него навалом, учебу он забросил, а кроме школы, в его жизни уже давно ничего особенного и нет, и он, словно белка в колесе, бежит все время куда-то вперед и при этом топчется на одном месте. И всегда один, один, один…
Всякий раз, когда Рома пытался заводить себе друзей, он в них разочаровывался. И каждый раз отношения развивались по одному и тому же сценарию: сперва сплошное взаимопонимание, отрыв на полную катушку, а потом вдруг ни с того ни с сего – крупная ссора, конец дружбе, и, самое смешное, он тут совершенно ни при чем и ничего неправильного он не делал, просто снова ошибся в человеке.
Отношения с девушками тоже складывались, мягко говоря, не очень, и это было странно – ведь если поглядеть в зеркало, то в нем отразится вполне себе симпатичный парень, с густыми темно-каштановыми
