Пардес - Дэвид Хоупен

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 123

Эван до этой минуты держался почтительно, внимательно слушал лекцию рабби Блума, делал пометки на полях книги.

Рабби Блум обвел нас взглядом и кивнул:

– Спрашивайте, мистер Старк.

– Вы просили нас подумать, есть ли от Сиджвика толк в нашем случае, – медленно произнес Эван, – то есть уменьшает ли он наши религиозные сомнения, наше недовольство ортодоксальным иудаизмом и, как следствие, степень нашей личной неудовлетворенности.

Рабби Блум помешал ложкой черный кофе.

– Да, просил.

– Учитывая настроения в кабинете, – Эван указал на Оливера, чья голова покоилась на сгибе правого локтя, – предлагаю не разбирать аргументы Сиджвика и перейти непосредственно к вопросу.

– Хорошо, – согласился рабби Блум. – Может, мы действительно увязли в формальных аспектах.

– Я не осилил и десяти страниц, – признался Оливер, не поднимая головы. – У меня хватает смелости это признать.

– Вот-вот, а я даже не понял краткий пересказ, – подхватил Ноах.

– Специально для тех, кто не догоняет, – раздраженно вклинился Эван, – вот что Сиджвик имеет в виду. Из трех методов нравственности…

– …интуитивизм, то есть система постулатов, которые определяют, что мы способны инстинктивно вывести нравственные принципы, – перебил Амир, охотно зачитав свой конспект, – эгоизм, то есть стремление к тому, что приносит нам удовлетворение, и утилитаризм – счастье как высшее благо.

Эван закатил глаза.

– Из этих трех интуитивизм и утилитаризм могут сосуществовать, а эгоизм и утилитаризм – нет.

– По крайней мере, насколько Сиджвик в состоянии это доказать, – поправил его рабби Блум.

Эван выпрямился.

– В том-то и дело. Он полагает, что эгоизм можно примирить с утилитаризмом. Просто не показывает как.

– И какая от этого польза в научном смысле? – спросил Амир. – Если это недотягивает до аналитической философии, это нерационально.

Ноах потер глаза:

– Ты ведь не можешь доказать, что Бог существует, верно? И все равно каждое утро тащишься на миньян.

– Это совсем другое, – возразил Амир. – Это не логика, это прыжок ве…

– Помолчи, ладно? – перебил Эван.

Амир ожидаемо побагровел.

– Значит, теперь он тут главный? Почему он всегда думает, что он тут главный?

Рабби Блум поднял руку, он сейчас был очень похож на Эвана.

– Давайте дадим мистеру Старку высказаться, – произнес он. – Только, пожалуйста, без раздражения.

Судя по невозмутимости Эвана, он даже не заметил вспышки Амира.

– Как примирить нравственность и личный интерес? Никак. Без Бога – никак. А с Богом это возможно, и Сиджвик нам это объясняет. Бог меняет парадигму.

– Все равно непонятно, – сказал Ноах.

Эван нахмурился:

– Подумайте сами. Если мы связаны вознаграждением и наказанием, то личный интерес перенаправляется за пределы непосредственного мира.

– Надо пожертвовать тем, что хотим, чтобы достичь чего-то “нравственного”, в наших же интересах, – я кивнул, – потому что мы получим за это награду в мире грядущем.

– Именно, – сказал Эван. – По сути, если Бог существует, делать что хочешь – нравственно. Почти все можно сделать нравственным посредством обращения к Богу.

Пауза: мы обдумывали его слова. Я заметил, что рабби Блум помрачнел.

– Во-первых, – запальчиво произнес Амир, – давайте отметим, что именно ты не так давно отрицал бытие Божье.

– Вовсе нет, – возразил Эван. – Если ты так меня понял, значит, ты не понял ничего.

– Все я понял.

Рабби Блум откашлялся:

– Джентльмены, пожалуйста. Ближе к делу.

– Ну да ладно. Во-вторых, то, что он утверждает, неправда, – продолжал Амир. – Нельзя апеллировать к сверхъестественному, чтобы нечто обрело смысл. Логика так не работает. Это даже Сиджвик говорит!

Эван откинулся на спинку стула.

– Но Сиджвик не учился в иешиве, – заметил он. – Не носил цицит, не молился трижды на дню, не вел себя по выходным как амиш. Вся наша жизнь строится на предпосылке, что мы верим в нечто за пределами чистой логики, так почему бы нам не прибегнуть к тому же доводу, когда он нужнее всего?

Рабби Блум оттолкнул кофе, словно потерял аппетит.

– И какой вывод, мистер Старк?

– А вывод такой: Бог решает это уравнение. Без Бога освобождение эго, личности, силы желаний – тупик, мы вынуждены признать “последнее и фундаментальное противоречие в нашем очевидном интуитивном ощущении, что есть разумное в поведении”. – Я сообразил, что Эван привел точную цитату, и открыл последние страницы книги, дабы найти эти строки. На рабби Блума, судя по выражению лица, слова Эвана произвели такое же впечатление. – Получается, в этом смысле Сиджвик полностью прав: мы можем высвободить своеволие лишь посредством божественного.

– Ты все время говоришь о самостоятельных решениях, выражении своей воли и прочем, – произнес Амир. – Но что это вообще такое?

– Это самое главное в человеке, – ответил Эван. – Основная составляющая жизни. Желание жить, найти смысл, обладать властью, поступать так, как считаешь правильным.

Рабби Блум попытался вмешаться:

– Давайте остановимся на этом и…

– И я утверждаю, – продолжал Эван, – что представления Сиджвика значительны и важны, но он упускает из вида нечто очень существенное, поскольку ошибочно откладывает удовлетворение личных интересов: человек-де получит воздаяние в олам ха-ба. Вместо того чтобы ждать загробной жизни, нам следует достигать удовлетворения на земле, здесь и сейчас.

Снова молчание. Амир смотрел с ужасом, но так, словно сам не вполне понимал, чего страшится. Мы с Ноахом ерзали на стульях. Оливер теребил свои уложенные гелем волосы.

– И как вы намерены это осуществить? – уточнил рабби Блум после короткой паузы, так и не заставив себя встретиться взглядом с Эваном.

– Это подводит меня к моему вопросу. – Эван полез под стол за рюкзаком, достал старую книгу в кожаном переплете. – Рабби, вы верите в каббалу?

Ноах взглянул на книгу, нахмурился:

– Это же не… Зоар?[235]

Зоар я даже никогда не открывал. Отец, прилежно изучавший Тору, запрещал мне тратить умственные силы на каббалу, в то время как я могу посвятить себя более точной и насущной вселенной Талмуда.

– Ого. – Оливер выставил подбородок. – К ней же вроде нельзя прикасаться лет до сорока. Я думал, это какое-то колдовство.

– Считаю ли я, что каббала нечто большее, нежели мистический бред? – Рабби Блум вежливо улыбнулся. – Нет.

– Но что, если система нравственных принципов, как ее представляет традиционный иудаизм, не удовлетворяет и ограничивает меня? – спросил Эван. – Что, если я полагаю, что она игнорирует потенциал отдельного мыслителя?

– В таком случае, – ответил рабби Блум, – я, пожалуй, замечу, что вы не понимаете традиционного иудаизма.

– Что же тут непонятного? Я в этом живу восемнадцать лет.

– Иудаизм не игнорирует личность, мистер Старк. Он стремится ее облагородить.

– С этим я совершенно не согласен, – произнес Эван. – Тот иудаизм, которому вы здесь учите, считает индивидуум второстепенным. Ему нет дела, что мы чувствуем. Он требует подчиниться, пожертвовать всем и терпеливо ждать грядущего мира, в котором нам наконец воздастся и все страдания обретут смысл. Но есть ли ему дело до личности? Есть

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 123