Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки

свой золотой век, однако на самом деле все не так радужно: век, может, и золотой, нов действительности команде все равно не хватало игроков того уровня, на который изначально ориентировался господин Эбихара. Одним Юсой ведь жив не будешь, верно?

Со слов Акиры, вклад Юсы в поднятие престижа нашей школы на спортивном поприще, помимо прочего, поспособствовал увеличению квоты на поступление в Минато по спортивной рекомендации. И чтобы отыскать подходящих кандидатов, господин Эбихара стал активно посещать всевозможные соревнования для учеников средних школ.

– И вот тут-то важно отметить, что приглашать он решил отнюдь не только самых выдающихся, вроде наших близнецов, но и тех, в ком увидел существенный потенциал к быстрому развитию в короткие сроки: например, тебя, Мидзусима, и тебя, Сакаки, – деловитым тоном проговорил Акира, а затем перевел внимательный взгляд на нашего третьего товарища и продолжил – А что касается тебя, Мацуда… тренер однажды рассказал мне, что позвал тебя в Минато вовсе не потому, что его об этом попросил твой отец. Как раз-таки наоборот: он сам посмотрел записи с твоих игр в Шанхае и после так захотел видеть тебя в своих рядах, что уговорил твоего отца по возможности отправить тебя именно сюда.

– Э-э-э… Правда? – Мацуда недоверчиво нахмурился.

Однако вместо того, чтобы ответить на нехитрый вопрос, умный товарищ, не двигаясь и по-прежнему не спуская с сомневающегося друга взгляда, с чувством изрек:

– Другими словами! Все вы, ребята, сейчас находитесь здесь совсем не для того, чтобы унаследовать миссию Юсы и Йококавы в следующем году, а для того, чтобы разделить ее с ними уже в этом!

От краткой, но, несомненно, важной речи лицо Мацуды, наконец, просветлело, и он, в точности как Сакаки еще совсем недавно, решительно кивнул. Кому, как не нашему заботливому консультанту, были лучше всех понятны чувства старших, что не имели возможности выступить на крупных турнирах?

Лишь в его исполнении подобные речи могли прозвучать столь успокаивающе и жизнеутверждающе.

– Кхм. И тем не менее должен заметить – результат есть результат. И он таков, что ты, Мацуда признал, что проиграл самому себе. Поэтому теперь, пожалуйста, выиграй у себя снова. Возвращайся в строй и впредь сражайся столь же достойно, как раньше! Все здесь присутствующие, кстати, уже нашли в себе такую решимость!

Все это время я смотрел на Акиру с нескрываемым восхищением, теперь уже в полной мере понимая, почему тот стал правой рукой господина Эбихары.

Кто бы мог подумать, что хрупкий на вид парень окажется таким мудрым не по годам наставником?

– Ага, это точно. – Сакаки хлопнул Мацуду по плечу. – Я вон тоже этим двоим пообещал, что буду теперь всегда выкладываться на полную.

– Ма-а-амочки, а раньше как будто не на полную выкладывался, – в своей привычной манере цинично хмыкнул тот. – Впрочем, о чем я, ты ведь и на эту самую «полную» мне продул…

И на такой вот ноте мы все, теперь уже отпустившие тревоги и вновь обретшие уверенность в завтрашнем дне, дружно расхохотались.

А ведь забавно выходит. И меня успокаивали, и Мацуду успокаивали, а закончили на Сакаки. Все дороги ведут к Сакаки, что тут скажешь…

Так начался мой путь к Интерхаю – впервые по-настоящему, в роли официального члена команды Йокогама Минато.

И прежде перед соревнованиями мне множество раз доводилось испытывать волнение, предвкушение и напряжение, однако теперь эти чувства и вовсе обострились до предела. Стоило мне приблизиться к корту, как в голове вспыхивало осознание, а по коже струилась волна неконтролируемых мурашек: этот самый матч – одна из важных ступеней лестницы, ведущей напрямую к Интерхаю.

Яркость собственных эмоций меня даже удивляла, но куда больше – особенно на контрасте с ними – поражала сдержанная невозмутимость Юсы. Казалось бы, «принц» наверняка должен испытывать в отношении Интерхая все то же, что и я, – причем даже в разы сильнее – однако, несмотря ни на что, неизменно выходил на свои матчи с таким ледяным бесстрастием, словно происходящее его нисколько не волновало.

Собственно, на префектурных отборочных первенство в одиночном разряде индивидуальных соревнований завоевал – иначе, наверное, и быть не могло – именно Юса.

Что до меня, добравшись до полуфинала я столкнулся с асом из школы Ходзё, Окадзаки. Откровенно говоря, в теории шансы на победу у меня были так себе – с точки зрения общего уровня мастерства противник объективно был на голову (ну или по меньшей мере – на полголовы) выше. Однако заведомо сдаваться я отнюдь не собирался, а потому изо всех сил сражался – упорно и терпеливо. Мы дошли до третьего гейма, тот тоже тянулся до последнего, пока, в конце концов, на очередном матч-пойнте я резкой контратакой, одним лишь запястьем, не отбил технически идеально выполненный пуш Окадзаки.

Сказать по правде, собственный решающий удар показался мне чем-то на грани фантастики – никогда бы не подумал, что способен на подобные маневры. Итоговый счет составил 24:22. Таким образом, финальный гейм – а, следовательно, и полуфинал – остался за мной.

Расхваливали за победу меня почти все соклубники. Да что уж там, даже от господина Эбихары я удостоился довольного: «Отличная работа, боец». С одной стороны, я собой неимоверно гордился, но вот с другой – похвала меня, вероятно, чересчур расслабила, потому что, выйдя в финальной встрече против Юсы, я за каких-то двадцать минут всухую проиграл. Четырнадцать очков, шестнадцать, восемнадцать – ас беспощадно наступал, а я почти ничего не мог с этим поделать. Хотя, возможно, причина поражения заключалась вовсе не в моей расслабленности… Да и, если так подумать, действительно ли я тогда уж прямо-таки расслабился? Пожалуй, все же нет.

Финальный матч, надо сказать, проходил в тишине – как это бывает при сражениях двух товарищей по клубу, болельщики молчали. Правда, на сей раз во всеобщем молчании я прочувствовал не только обычную неловкость от непонимания, кого вообще стоит поддерживать, но и горечь вперемешку с разочарованием от того, как легко, несмотря на прошлые успехи, меня отделали.

Как оказалось, отчасти я был прав – позже наши младшие Кикути и Косака, учившиеся со мной на одной программе, поделились: им было до того больно наблюдать за финальной игрой, что слова поддержки при всем желании они выдавить из себя не могли.

По-видимому, со стороны наше с Юсой противостояние выглядело и впрямь весьма и весьма печально. До того печально, что даже тренер, как правило, сохранявший нейтралитет, в какой-то момент сердито крикнул: «Соберись, Мидзусима!» Ну и ас под конец не удержался от едкого комментария: «Да уж, финал против